Лоис МакМастер Буджолд

"Мирные действия"
(Комедия биологии и нравов)

Lois McMaster Bujold, "A Civil Campaign",1999
Перевод © — Анны Ходош, редакция от 03.09.2003

1 ! 2 ! 3 ! 4 ! 5 ! 6 ! 7 ! 8 ! 9 ! 10 ! 11 ! 12 ! 13 ! 14 ! 15 ! 16 ! 17 ! 18 ! 19 ! эпилог


Глава 1

Большой лимузин, дёрнувшись, замер в сантиметре от передней машины, а водитель - оруженосец Пим - выругался сквозь зубы. Сидящий рядом Майлз плюхнулся на сиденье, вздрогнув от мысли, от какого прилюдного скандала его сейчас спасли лишь прекрасные рефлексы Пима. Интересно, удалось бы ему убедить беспечного простолюдина, ехавшего перед ними, что удар машины Имперского Аудитора - привилегия, котрую еще заслужить надо? Похоже, нет. А виновник столь резкого торможения - студент Университета Форбарр-Султаны, бросившийся перебегать бульвар, - пробрался через скопище машин не оглянувшись. Поток вновь тронулся.

— Вы не слышали, городскую систему транспортного контроля скоро запустят? - поинтересовался Пим, явно в связи с их третьей, по подсчётам Майлза, аварийной ситуацией за эту неделю.

— Не-а. Лорд Форбонн-младший доложил, что снова задержка со строительством. Стало больше тяжелых аварий флаеров, и они решили сперва довести до ума автоматизированную систему контроля за воздухом.

Кивнув, Пим снова принялся следить за забитой машинами дорогой. Оруженосец, как обычно, был в прекрасной форме; его седеющие виски, казалось, просто гармонировали по цвету с ливреей — коричневой с серебром. Он охранял Форкосиганов, принеся им вассальную присягу, ещё с кадетских лет Майлза, и, несомненно, собирался служить и дальше, пока не умрет от старости, — или не кончит свои дни в автокатастрофе вместе с ним.

"Вот так срезали дорожку. В следующий раз объедем университетский городок стороной." Сквозь колпак кабины Майлз смотрел, как позади остаются высокие, новые здания Университета и через его увенчанные шипами железные ворота машина въезжает на милые старые улочки жилого района, облюбованные профессурой и университетской администрацией. Здешняя характерная архитектура датировалась последним, ещё до века электричества, десятилетием Периода Изоляции. Поколение назад этот район восстановили, и теперь он отличался изобилием тенистой земной зелени и ярких цветов в ящиках под высокими узкими окнами таких же высоких и узких домов. Майлз поправил букет, который придерживал коленями. Не слишком ли много цветов?

Легкое шевеление - но и Пим вслед за ним покосился в сторону, глянув на стоящий на полу букет.

— Леди, встреченная Вами на Комарре, похоже, произвела на Вас сильное впечатление, милорд… — Он замолк, приглашая продолжить этот разговор.

— Да, — Майлз разговор обрезал.

— Миледи Ваша мать связывала большие надежды с весьма привлекательной мисс капитан Куинн, которую Вы несколько раз привозили домой. — Неужто в голосе Пима послышалась тоскливая нотка?

— Теперь мисс адмирал Куинн, — поправил Майлз со вздохом. — И я тоже надеялся. Но она сделала для себя верный выбор. — Он состроил гримасу своему отражению в стекле. — Я поклялся себе не влюбляться в галактических женщин и не убеждать их потом перебраться на Барраяр. Я пришёл к выводу, что моя единственная надежда - найти женщину, уже способную выдержать Барраяр, и убедить её полюбить меня.

— А госпоже Форсуассон Барраяр по нраву?

— Примерно так же, как и мне. — Он мрачно улыбнулся.

— И, э-э… как насчёт второй части?

— Увидим, Пим. — Или нет, как уж выпадет случай. По крайней мере, зрелище человека тридцати с лишним лет, впервые в жизни ухаживающего за женщиной всерьез — ну, впервые по-барраярски, — сулило не один час развлечения его любопытным слугам.

Майлз выдохнул через нос, «спуская пар» охватившего его нервного возбуждения. Тем временем Пиму наконец-то удалось отыскать место для парковки возле дома лорда Аудитора Фортица и виртуозно втиснуть блестящий, бронированный, древний лимузин в совсем непригодный для него узенький зазор. Пим поднял колпак кабины, Майлз выбрался из машины и уставился на трёхэтажный, украшенный мозаикой фасад дома своего коллеги.

Георг Фортиц уже тридцать лет преподавал в Имперском Университете анализ инженерных неполадок. Они с женой прожили в этом доме большую часть своей супружеской жизни, вырастив троих детей и сделав две академических карьеры еще до того, как император Грегор лично выбрал Фортица одним из своих Имперских Аудиторов. Ни один из профессоров — ни Фортиц, ни его супруга — не видел причины менять удобный для них образ жизни просто потому, что отставной инженер получил пугающие полномочия императорского Голоса. Госпожа доктор Фортиц ежедневно отправлялась на свои занятия пешком. "Боже, Майлз, нет!" — ответила она, стоило ему раз поинтересоваться, почему они пренебрегают возможностью продкемонстрировать себя обществу. — "Ты можешь себе вообразить, как мы перевезём все эти книги?" Не говоря о лаборатории и мастерской, занимающих весь подвал.

Эта жизнерадостная косность обернулось счастливой возможностью пригласить недавно овдовевшую племянницу с маленьким сыном пожить вместе с ними, пока она не завершит своего образования. «Комнат масса, верхний этаж пустует с тех пор, как разъехались наши дети», — весело прогромыхал профессор. «И так близко к месту занятий», — практично подчеркнула госпожа профессор. «И меньше шести километров от особняка Форкосиганов!» - мысленно возликовал Майлз, вслух пробормотав лишь что-то одобрительно-вежливое. Итак Катерина–Найла Форвейн–Форсуассон приехала в столицу. Она здесь, она здесь! Может быть, прямо сейчас она глядит на него из тени окна какого-то из верхних этажей?

Майлз с тревогой оглядел свою слишком низенькую фигуру. Если его карликовый рост и беспокоит Катерину, до сих пор она этого ничем не показала. Вот и славно. Проверим те стороны внешности, что в его власти: на однотонном сером кителе нет пятен еды, а к подошвам начищенных полуботинок не пристало никакой неподобающей уличной грязи. Он проверил это по своему искажённому отражению в заднем стекле лимузина. Выпуклое, расползшееся в ширину отражение походило на его тучного клон-брата Марка; это сходство Майлз чопорно проигнорировал. Марка, слава богу, здесь нет. Он попробовал потренироваться в улыбке; отражение показало её искривлённой и отталкивающей. Хоть темные волосы не растрепаны, и то ладно.

— Прекрасно выглядите, милорд, — ободрил его с переднего сиденья Пим. Майлз покраснел и резко отвернулся от своего отражения. Успокоившись и придав лицу, как он надеялся, вполне сносное выражение, он взял букет и принял из рук Пима свёрнутые в рулон бумаги. Чуть покачнувшись под тяжестью корзины, Майлз повернулся лицом к ступеням и глубоко вздохнул.

Прошла минута. Пим услужливо спросил из-за спины: — Не желаете, чтобы я что-нибудь понес?

— Нет. Спасибо. — Майлз шагнул вперёд и свободным пальцем прижал клавишу звонка. Пим достал считыватель и устроился поудобнее в ожидании, пока его лорд будет приятно проводить время.

Внутри дома раздались шаги, дверь распахнулась, и перед Майлзом предстала госпожа Фортиц с улыбкой на румяном лице. Седые волосы закручены в обычный пучок, поверх тёмно-розового платья надето светло-розовое болеро, расшитое зелёными виноградными лозами — орнамент, принятый в её родном Округе. Несколько формальному форскому виду, наводящему на мысль, что госпожа Фортиц только что откуда-то вернулась или собралась уходить, противоречили лишь домашние тапочки-сабо на ногах.

— Здравствуй, Майлз. Боже, ну ты и шустрый!

— Госпожа профессор. — Майлз склонил голову и улыбнулся в ответ. — Она здесь? Дома? Она хорошо себя чувствует? Вы сказали, что сейчас подходящее время. Я не слишком рано? Боялся, что опоздаю. На улицах просто ужасные пробки. Вы не уйдёте, правда? Вот, я принёс… Как Вы думаете, ей понравится? — Он протянул подарок, показывая, - но торчащие вверх красные цветы щекотали нос, а притиснутый к ним рулон бумаг так и норовил раскрутиться и выскользнуть из рук.

— Входи, да, всё прекрасно. Она здесь, с ней все хорошо, и цветы очень милые… — госпожа профессор спасла букет из его рук и подтолкнула Майлза в выложенный мозаикой холл, ногой захлопнув за собой дверь. После весеннего солнечного сияния дом казался сумрачным и прохладным, там витал тонкий аромат древесного воска, старых книг и едва уловимой библиотечной пыли.

— На похоронах Тьена вид у нее бы такой измученный и бледный. В окружении всех этих родственников. У нас едва оказалась возможность обменяться парой слов. — "Если быть точным, то эти два слова были «Соболезную» и «Спасибо». Не особо ему и хотелось разговаривать с семьёй покойного Тьена Форсуассона.

— Полагаю, для неё это было огромным напряжением, — рассудительно заметила госпожа Фортиц. — Она прошла через такой ужас, а кроме нас с Георгом — и тебя, конечно, — у нее нет ни души, чтобы поговорить начистоту. Конечно, ее первейшей заботой было провести через это Никки. Но она выстояла от начала до конца. Я ею горжусь.

— Действительно. А она…? — Майлз вытянул шею, заглядывая в двери комнат: неубранный кабинет, заставленный книжными полками; неубранная гостиная с теми же полками. И никакой молодой вдовы.

— Вот туда. — Госпожа Фортиц провела его по коридору и через кухню в небольшой садик с задней стороны дома. Пара высоких деревьев и кирпичная стена превращали его в укромный уголок. Поодаль от крошечного пятачка зелёной травы, в тени, за столом сидела женщина, разложив перед собой бумаги и считыватель. Она мягко покусывала конец ручки, сосредоточенно нахмурив тёмные брови. Платье того же фасона, что и у госпожи Фортиц, с полудлинной юбкой - но только однотонно чёрное и с глухим высоким воротом. Серый жакет-болеро, отделанный по краю простой черной тесьмой. Тёмные волосы собраны в густой пучок на затылке, у основания шеи. Заслышав звук открывающейся двери, она подняла взгляд и... Брови взлетели, а на губах вспыхнула улыбка, заставившая Майлза заморгать. Катерина

— Майл… Милорд Аудитор! — Она поднялась, взметнув подол юбки; Майлз склонился к её руке.

— Госпожа Форсуассон. Вы прекрасно выглядите. — Она выглядела чудесно, разве что казалась чересчур бледной; отчасти такой эффект создавала строгая чёрная одежда, но она же заставляла ее глаза сиять точно серо-голубые бриллианты. — Добро пожаловать в Форбарр-Султану. Я принёс… — он развёл руками, и госпожа Фортиц поставила цветочный букет на стол. — Хотя здесь они, похоже, излишни.

— Они прекрасны, — заверила его Катерина, одобрительно вдохнув цветочный аромат. — Я унесу их потом к себе в комнату, там они будут очень кстати. С тех пор, как погода прояснилась, я стараюсь бывать под открытым небом как можно дольше.

Она прожила почти год под герметичным комаррским куполом. — Понимаю, — произнёс Майлз. В беседе возникла крошечная заминка, пока оба обменялись улыбками.

Катерина опомнилась первой: — Спасибо за то, что Вы пришли на похороны Тьена. Это для меня так много значило.

— Это самое меньшее, что я мог сделать в этих обстоятельствах. Жаль, что не сумел ничего большего.

— Но Вы уже так много сделали для меня и Никки… — Он смущенно отмахнулся, и Катерина осеклась, сменив тему. — Почему бы Вам не присесть? Тётя Фортиц? — она выдвинула один из плетеных садовых стульев.

— У меня кое-какие дела в доме, — покачала головой госпожа Фортиц. — Продолжайте в том же духе, — и несколько загадочно добавила: — У вас получится.

Она вернулась в дом, а Майлз уселся напротив Катерины, в ожидании нужного стратегического момента положив свой рулон на стол, - тот тут же наполовину развернулся.

— Ваше расследование уже закончено? — спросила она.

— Пройдут годы, прежде мы расхлебаем все последствия, но пока что - да, я закончил, — ответил Майлз. — Только вчера сдал последние отчёты, а то приехал бы поприветствовать Вас раньше. — Ну, к тому же у него сохранились остатки здравого смысла - хотя бы дать бедной женщине распаковать багаж, прежде чем нагрянуть к ней во всеоружии…

— Теперь Вас отправят на новое задание?

— Не думаю, что Грегор рискнёт занять меня чем-то до своей свадьбы. Боюсь, в следующие несколько месяцев все мои обязанности будут светскими.

— Уверена, что Вы справитесь с ними с присущим Вам блеском.

О, Боже, надеюсь, что нет. — Сомневаюсь, что тётя - леди Форпатрил, вся организация императорской свадьбы на ней, - ждёт от меня именно блеска. Скорее, «заткнись и делай то, что тебе сказано, Майлз». Кстати, раз речь зашла о бумагах — как дела с Вашими? Дело с имуществом Тьена улажено? Вы получили обратно у этого его кузена опеку над Никки?

— У Василия Форсуассона? Да, благодарение богу, с этим проблем не было.

— Тогда... э-э... что всё это такое? — Майлз кивнул на приведенный в беспорядок стол.

— Это я планирую, какие предметы изучать в университете на следующий семестр. Начать этим летом я не успела, так что к занятиям приступлю осенью. Такой богатый выбор! Я чувствую себя полной невеждой.

— Ваша цель - вынести оттуда знания, а не принести.

— Да, согласна.

— И что Вы намерены выбрать?

— О, я начну с основ — биология, химия… — Она просияла. — И курс практического садоводства. — Она показала на свои бумаги. — На остаток сезона я пытаюсь найти какую-нибудь оплачиваемую работу. Не хотелось полностью зависеть от милости родственников, хотя бы в плане карманных денег.

Похоже, вот она - та самая удачная возможность, которую искал Майлз. Но тут он краем глаза заметил красный керамический горшок, водружённый на деревянный бортик высокой садовой клумбы. Посреди горшка рос, пробиваясь из земли, красно-бурый комочек с пушистой бахромой, похожей на петушиный гребень. Уж не оно ли это?…

— Это случайно не Ваш прежний бонсай скеллитум? — показал он на горшок. — Он будет жить?

— Ну, скорее это начало нового скеллитума, — улыбнулась она. — Большая часть фрагментов старого растения погибла при перевозке с Комарра, но вот один принялся.

— У Вас талант выращивать всякую зелень — хотя, раз это барраярское растение, его трудно назвать зелёным, а?

— Вряд ли - зелёное оно лишь тогда, когда серьёзно больно.

— Кстати, о садах. — "Как бы это сделать, чтобы не слишком по-дурацки?" — По-моему, за тогдашней неразберихой мне так и не выдалось случая сказать Вам, насколько меня впечатлили проекты садов, что я видел на Вашем домашнем комме.

— О,— улыбка сбежала с её лица, она пожала плечами. — Ничего выдающегося. Просто безделушка.

Верно. Не стоит без нужды тревожить недавнее прошлое, пока время еще не сгладило острые грани воспоминаний.

— Я не мог оторвать глаз именно от Вашего барраярского сада — того, где одни лишь местные виды. Никогда не видел ничего подобного.

— Таких вокруг с десяток. В некоторых окружных университетах - как своего рода живая библиотека для студентов-биологов. Так что идея вообще-то не оригинальна.

— Ну, — упорно продолжал он, чувствуя себя рыбой, плывущей против течения в её потоке самоуничижения, — а лично я считаю, что он превосходен и заслуживает большего, чем оставаться просто в виртуальности. Понимаете, у меня есть один пустующий участок…

Майлз разгладил свой рулон, оказавшийся планом квартала, который занимал особняк Форкосиганов, и постучал пальцем по пустому квадрату в конце участка: — Когда-то здесь, рядом с нашим, стоял еще один здоровенный дом, но его снесли в период Регентства. Имперская СБ не позволила там ничего строить — желала сохранить безопасную зону. Так что тут ничего нет, кроме худосочной травы и пары деревьев, невесть как переживших рвение СБшников очистить линии огня. И еще дорожек, идущих через пустырь наискось, - люди протоптали их в грязи, срезая путь, а СБ в конце концов сдалась и посыпала гравием. Жутко скучный кусок земли… — такой скучный, что до сих пор Майлз его просто не замечал.

Катерина, склонив голову, следила за его рукой, прикрывшей часть схемы. Её длинный палец потянулся было проследить изящный изгиб, но тотчас застенчиво отдёрнулся. Интересно, что за возможности предстали сейчас перед её мысленным взором?

— По-моему, — продолжал он отважно, — было бы отличной идеей устроить на этом месте общедоступный Барраярский сад — исключительно из местных разновидностей. Своего рода подарок от семейства Форкосиганов городу Форбарр-Султане. С бегущей водой, - как это было у вас, - а еще дорожками, и скамьями, и прочими благами цивилизации. И лаконичными бирочками с названиями на всех растениях, чтобы как можно больше людей познакомилось с прежней экологией Барраяра. — Так: искусство, благотворительность, образование — какую еще приманку он не насадил на крючок? Ах да, деньги. — Как удачно, что Вы ищете работу на лето, — удачный случай, ха! Взгляни и убедись, оставляю ли я что-нибудь на волю случая, — потому что Вы, на мой взгляд, самая идеальная кандидатура. Чтобы спроектировать этот сад и присматривать за его закладкой. Я мог бы предоставить Вам неограниченный… гм… щедрый бюджет и, разумеется, жалование. Вы сможете нанять рабочих и приобрести все необходимое.

И ей придется почти ежедневно бывать в особняке Форкосиганов и частенько консультироваться с проживающим там лордом. И вот, когда у нее пройдет шок от смерти мужа, и она будет готова снять свой вдовий наряд - символ запрета, и на ее на пороге примутся околачиваться все холостые форы столицы - тогда Майлз уже сосредоточит на себе её чувства и сможет обставить самых блестящих соперников. Сейчас слишком рано, безумно рано, тревожить ухаживаниями ее раненое сердце; это он ясно понимал, хоть его собственное сердце и стонало от разочарования. Однако честная деловая дружба не должна ее насторожить…

Её брови взлетели; она неуверенно коснулась пальцем изящных, бледных, не накрашенных губ. — Именно этому мне и хочется научиться. Но пока я этого не умею…

— Учеба на практике, — немедленно нашелся Майлз. — Ученичество. Учиться тому, что делаешь. Когда-то же надо начинать. Быстрее всего - прямо сейчас.

— Но что, если я допущу какую-то ужасную ошибку?

— Я намерен превратить этот проект в постоянный. Энтузиасты этого дела, как мне показалось, перестраивают свли сады непрервыно. Наверное, им наскучивает все время глядеть на одно и то же. Так что если Вам впоследствии придут в голову идеи получше, Вы всегда сможете пересмотреть первоначальный план. Это обеспечит разнообразие.

— Я не хочу тратить впустую Ваши деньги.

Если Катерина когда-то станет леди Форкосиган, то от этой причуды ей придётся отказаться, твёрдо решил Майлз.

— И Вы не должны решать прямо сейчас… — промурлыкал он и поперхнулся. Следи за тоном, парень. Только о деле. — Почему бы Вам не зайти в особняк Форкосиганов завтра, прогуляться там самой и посмотреть, что за идеи оно у Вас вызовет. Действительно, что можно сказать по одному чертежу? А потом мы сможем позавтракать и обсудить, что за проблемы и возможности Вы там увидели. Логично?

Она моргнула. — Да, конечно. — Её рука с любопытством потянулась к плану.

— Когда мне заехать за Вами?

— Когда Вам удобно, лорд Форкосиган. Ой, извините, беру свои слова назад. Лучше после полудня - когда тётя уже вернётся с утренних занятий, чтобы она смогла посидеть с Никки.

— Отлично! — Да, как бы сын Катерины ни был симпатичен Майлзу, но лучше обойтись без помощи энергичного девятилетки в этом деликатном танце. — Договорились. В двенадцать ровно. — Спохватившись, он поинтересовался: — И как, Никки пока нравится Форбарр-Султана?

— Дом и его комната, похоже, нравятся. Но, полагаю, он слегка заскучает, если придётся ждать до начала занятий в школе, чтобы познакомиться со сверстниками.

Николая Форсуассона из расчётов исключать не стоит. — Надеюсь, ретро-гены привились, и проявление симптомов дистрофии Форзонна ему больше не грозит?

Ее лицо смягчилось в улыбке полнейшего материнского довольства. - Именно. Я так рада. Доктора из здешней столичной клиники сообщили, что клеточное поглощение было полным и очень чистым. По мере развития все будет идти так, словно он вообще не унаследовал мутации. — Она поглядела на него через стол. — С меня будто полтонны веса свалилось. Кажется, я могу летать.

И должна.

В этот момент из дома как раз появился Никки собственной персоной, с тарелкой печенья и важным видом, а вслед за ним - госпожа Фортиц с чайным подносом. Майлз и Катерина поспешили расчистить место на столе.

— Привет, Никки, — сказал Майлз.

— Здрасьте, лорд Форкосиган. Это Ваш лимузин перед домом?

— Мой.

— Ну и корыто. — Наблюдение, высказанное без презрения, а даже заинтересованно.

— Знаю. Пережиток тех времён, когда мой отец был Регентом. Он бронированный и с жуткой инерцией.

— Да ну? — интерес Никки подскочил. — А в него когда-нибудь стреляли?

— В конкретно этот - вряд ли, не думаю…

— Ха.

Когда Майлз видел Никки в последний раз, лицо мальчика было окаменевшим и бледным: тот держал тонкую свечку, чтобы зажечь похоронное возжигание своего отца и явно беспокоился о том, как правильно исполнить эту деталь церемонии. Сейчас он выглядел гораздо лучше — физиономия живая, карие глаза так и стреляют.

Госпожа Фортиц поставила чашки и разлила чай, и на какое-то время беседа сделалась общей.

Вскоре стало ясно, что Никки еда интересует куда больше, чем гость; отклонив лестное предложение попить чай вместе со взрослыми, он ухватил с разрешения двоюродной бабушки несколько печений и умчался обратно в дом к своим прежним занятиям. Майлз попытался вспомнить, с какого возраста родительские друзья перестали ему самому казаться просто предметами обстановки. "Конечно, военные из отцовской свиты не в счет, я с них всегда глаз не сводил". Но на армии Майлз был помешан с тех пор, как научился ходить. Сын Катерины так же сходит с ума по скачковым кораблям, и, наверное, оживился бы при виде скачкового пилота. Может, Майлзу стоит как-нибудь привести в этот дом пилота на забаву Никки. "Только счастливо женатого", мысленно добавил он.

Он положил свою приманку на стол, а Катерина её взяла; пока он в выигрыше, время уходить. Но... он точно знал про одно скороспелое, последовавшее совсем с неожиданной стороны, предложение руки и сердца, которое Катерина тогда отвергла. Не вышел ли на нее еше кто-нибудь из столичных форов - а их здесь в избытке? Столица кишела молодыми офицерами, перспективными чиновниками, напористыми предпринимателями; сердце империи буквально притягивало мужчин с амбициями, богатством и высоким статусом. Но без их сестер - соотношение женщин и мужчин было сейчас три к пяти. Предыдущее поколение, выбирая пол ребенка посредством галактических технологий, слишком далеко зашло в своей идиотской страсти обзаводиться сыновьями и наследниками. В результате долгожданные сыновья — сверстники Майлза — получили в наследство проблемы в подборе пары. На любом официальном приёме в Форбарр-Султане нынче можно буквально унюхать в воздухе пары тестостерона пополам с алкоголем.

— Э-э, гм... к вам уже кто-нибудь приходил с визитом, Катерина?

— Я приехала всего неделю назад.

Это не означало ни да, ни нет. — Я-то полагал, что холостяки незамедлительно примутся штурмовать ваши двери! — "Стоп, я же не хотел переводить беседу на эту тему!"

— Безусловно, — она показала на свое чёрное платье, — это удержит их на расстоянии. Если у них есть хоть какое-либо представление о приличиях.

— М-м, я не был бы так уверен. Светская жизнь сейчас довольно интенсивна…

Катерина с бесстрастной улыбкой покачала головой.

— Мне это не важно. Я десять лет прожила… замужем. И не нуждаюсь в повторении подобного опыта. Предоставляю холостяков в полное распоряжение другим женщинам - пусть забирают и мою долю. — Убежденность, читавшаяся на её лице, подчёркивалась и нетипично стальными нотками в голосе. — Этой ошибки я дважды не совершу. Я больше никогда не выйду замуж.

При этом заявлении Майлз ухитрился не вздрогнуть и даже выдавить сочувственную, полную интереса улыбку. "Мы просто друзья. Я не тороплю Вас, нет, нет. Нет необходимости воздвигать оборону, миледи. Только не от меня".

"Толкать сильнее - быстрее не поедет". Все, что он сейчас может - усугубить ситуацию. Вынужденный довольствоваться тем, чего достиг за день, Майлз допил свой чай, обменялся ещё парой шуток с обеими дамами и откланялся.

Пим поспешил открыть дверь лимузина перед Майлзом, сбегавшим вниз одним прыжком через три ступеньки сразу. Тот плюхнулся на пассажирское сиденье и, как только оруженосец занял водительское место и закрыл колпак, широким жестом скомандовал: — Домой, Пим!

Пим вырулил на улицу и осторожно поинтересовался: — Всё прошло хорошо, м'лорд?

— Точно, как я планировал. Завтра она придёт в особняк Форкосиганов на обед. Я хочу, чтобы, как только приедем домой, ты позвонил в службу озеленения — пусть сегодня же вечером пригонят свою бригаду и еще раз пройдутся по участку. И скажи… нет, с матушкой Кости я поговорю сам. Завтрак должен быть… да, изящным. Айвен вечно талдычит, что женщины любят поесть. Но не очень тяжёлым. Вино… интересно, вино она днем будет? Предложу в любом случае. Какую-нибудь бутылку из нашего поместья. И чай на случай, если ей не захочется вина; чай-то она пьет, я знаю. Вычеркни вино. Вызвать бригаду уборщиков, снять все чехлы с мебели на первом этаже — нет, со всей мебели. Хочу устроить ей экскурсию по дому, пока она ещё не догадывается… Нет, погоди. Интересно, а если в доме будет ужасный холостяцкий беспорядок, не вызовет ли это у неё жалости? Может, мне, наоборот, стоит насорить побольше? Стратегически сложенные в груды немытые стаканы, какая-то фруктовая кожура под диваном — как молчаливый призыв: «На помощь! Вселяйтся и приводи бедолагу в божеский вид!» Или такой расклад ее скорее спугнет? Как думаешь, Пим?

Пим осуждающе поджал губы, словно прикидывая, входит ли в обязанности оруженосца отучать своего лорда от манеры устраивать подобный балаган. Наконец он осторожным тоном заметил: — Если позволите говорить от имени всех, живущих в этом доме, то, по моему мнению, нам предпочтительнее выставить себя в наилучшем свете. Учитывая обстоятельства.

— А-а... Верно.

На несколько минут Майлз замолк, глядя в окно. Лимузин прокладывал путь по переполненным улицам; выехав из университетского района, они углубились в лабиринт Старого Города, двигаясь в направлении особняка Форкосиганов. Когда Майлз заговорил снова, из его голоса исчезла маниакальная весёлость, он сделался холоднее и жестче.

— Мы заедем за ней завтра ровно в двенадцать. Поведешь ты. И всегда будешь за рулём, когда в машине госпожа Форсуассон или её сын. Отныне учитывай это в своем рабочем графике.

— Да, м'лорд, — И с осторожной лаконичностью Пим добавил: — С удовольствием.

Внезапные припадки были последним, что досталось капитану Имперской безопасности Майлзу Форкосигану на память от десятилетия военной службы. Ему еще посчастливилось выйти из криокамеры живым и с неповреждённым рассудком; Майлз прекрасно знал, что многие не настолько преуспели. Майлзу повезло: он был просто уволен с Имперской Службы по состоянию здоровья, а не похоронен с должными почестями как последний в своём славном роду и не вынужден вести растительное существование… Стимулятор припадков, который ему вживили военные медики, чтобы облегчить конвульсии, был весьма далёк от настоящего лечения, хотя он и должен был предотвращать их нерегулярное возникновение. Майлз водил машину и флаер — но только в одиночку. Он никогда не брал к себе пассажиров. Обязанности Пима как денщика включали в себя еще и медицинскую помощь во время приступов; на тот час он повидал их уже достаточно, чтобы быть благодарным своему лорду за столь нетипичный порыв благоразумия.

Уголок рта Майлза изогнулся в улыбке. Выждав мгновение, он спросил: — А ты сам как в свое время завоевал матушку Пим? Выставил себя в наилучшем свете?

— С тех пор почти восемнадцать лет прошло. Детали несколько подзабылись, — Пим слегка улыбнулся. — Я в ту пору был старшим сержантом, прошёл спецкурсы СБ и был назначен в охрану замка Форхартунг. А она работала там в архивах. Я подумал тогда, что уже не мальчик, пришло время остепениться… Хотя теперь я не уверен, что эту идею вложила мне в голову не она. Она-то утверждает, что первая положила на меня глаз.

— А, симпатичный парень в мундире, понятно. Это всегда срабатывает. А почему ты решил уйти с Имперской службы и подать прошение моему отцу-графу?

— Ну, одно из другого следовало. У нас тогда родилась дочка, а я только что отслужил мою первую двадцатку, и встал вопрос: то ли продлевать контракт, то ли выйти в отставку. Родня жены жила здесь, она отсюда родом, и ее не особо прельщало шагать, куда пошлют, с детишками на буксире. Капитан Иллиан знал, что я уроженец форкосигановского Округа, и был так добр подсказать мне, что среди оруженосцев Вашего отца открылась вакансия. И дать рекомендацию, когда я наконец решился. Я посчитал, что работа графского оруженосца спокойнее, семейному человеку она больше подходит.

Лимузин подъехал к особняку Форкосиганов; дежурный капрал Имперской Безопасности открыл ворота. Пим, подрулив к крыльцу, поднял колпак машины.

— Спасибо, Пим, — произнёс Майлз и замялся. — Можно тебя на пару слов?

Пим был весь внимание.

— Когда тебе случится общаться с оруженосцами из других Домов, то… я буду признателен, если ты не упомянешь имени госпожи Форсуассон. Не хочу, чтобы оно стало темой для докучливых сплетен, и э-э… в любом случае, не дело ее обсуждать всем и каждому, верно?

— Верный оруженосец не сплетничает, м'лорд, — чопорно отозвался Пим.

— Нет, конечно, нет. Извини, я не имел в виду, что… словом, извини. Вообще. И вот ещё что. Наверное, это я виноват, что сболтнул лишнего; на самом деле я не ухаживаю за госпожой Форсуассон.

Пим попытался выглядеть должным образом бесстрастно, но на его лицо всё же просочилось обескураженное выражение.

— Я имею в виду, официально, — торопливо добавил Майлз. — Пока что. Она… ей недавно пришлось несладко, и она чуточку… пуглива. Боюсь, любые преждевременные заявления с моей стороны приведут к катастрофе. Вопрос времени. Мой девиз — сдержанность, если ты понимаешь, о чём я.

Пим сделал попытку сдержанно, но одобряюще улыбнуться.

— Мы всего лишь добрые друзья, — повторил Майлз. — Ну, скоро станем таковыми.

— Да, м'лорд. Понимаю.

— О, отлично. Спасибо. — Майлз вылез из лимузина, и, направившись к дому, бросил через плечо: — Найди меня на кухне, когда отгонишь машину.

***

Катерина стояла посреди пустого, поросшего травой квадрата, и в её голове кипели и рождались самые разные сады.

— Если выкопать вон там, — указала она, — а с той стороны сделать насыпь, то выйдет достаточный уклон для текущей воды. Еще кусочек стены здесь, чтобы отгородиться от уличного шума и усилить эффект. А изгиб дорожки поведет вниз, — развернувшись, она обнаружила, что лорд Форкосиган с улыбкой взирает на нее, спрятав руки в карманах серых брюк. — Или Вы предпочли бы что-то более геометрическое?

— Извините? — моргнул он.

— Это вопрос эстетики.

— Я, хм… эстетика — не моя область компетенции, — грустно признался он, словно это это могло оказаться для Катерины новостью.

Она очертила контур проектируемого ландшафта, точно пытаясь вызвать всё сооружение из воздуха.

— Вам нужна иллюзия первозданной природы, где по камням текли бы ручейки: Барраяр, не тронутый человеком; кусочек дикой глуши в городе? Или что-то более метафорическое: с барраярскими растениями, растущими меж явно искусственных линий, - скорее всего, из бетона. Из воды и бетона можно творить настоящие чудеса.

— А что лучше?

— Вопрос не в том, что лучше, а в том, что Вы хотите этим сказать.

— Я-то думал, что это будет не политическое заявление, а подарок.

— Ваш сад будет политическим заявлением, рассчитывали Вы на это или нет.

Уголки его губ дрогнули, когда он сообразил это. — Нужно обдумать. Но у Вас на уме, конечно, уже есть какие-то мысли насчет этого места?

— О, пока нет, — Два земных дерева, по-видимому, выросшие здесь случайно, придется убрать. У серебристого клена гниет сердцевина, его не жалко, а вот крепкий молодой дубок, может, удастся пересадить. Терраформированный верхний слой почвы тоже нужно спасти. Руки Катерины задрожали от желания зарыться в землю прямо здесь и сейчас. — Необычно, что в центре Форбарр-Султаны сохранилось такое место! — Через улицу высилось офисное здание в десяток этажей. К счастью, оно было развернуто к северу и в основном не загораживало свет. С оживленного проезда, пересекавшего дальний конец квартала, непрерывным контрапунктом доносились свист и фырчание машин; эту сторону Катерина мысленно отгородила стеной. По другую сторону парка уже возвышалась стена - серый камень, увенчанный железными остриями; торчащие поверх нее верхушки деревьев полускрывали от взгляда огромный дом в центре квартала.

— Я бы пригласил Вас присесть, а сам пока обдумал ваши слова, — сказал лорд Форкосиган, — но СБ так и не поставила здесь скамеек - не желала поощрять праздные шатания вокруг дома регента. Давайте так: Вы у себя на комме сделаете проект обоих вариантов и принесёте их мне на оценку. А пока не пойти ли нам к дому? По-моему, моя кухарка вот-вот приготовит обед.

— О… да… — последний раз оглянувшись на открывающее такие возможности место, Катерина позволила себя увести.

Они прошли через парк. На углу серой стены, возле главного въезда в особняк Форкосиганов, стояла бетонная проходная. Охранник CБ в зелёном мундире набрал код, отпирающий железные ворота для маленького Лорда Аудитора и его гостьи, и наблюдал, как они прошли, коротко и официально кивнув в ответ на благодарный кивок Форкосигана и любезно улыбнувшись Катерине.

Перед ними вырос мрачный каменный особняк, в четыре этажа и два главных крыла. Многие десятки, как показалось Катерине, окон сердито смотрели на них. Короткий полукруг подъездной дорожки огибал свежее, яркое пятно зеленой травы и вел под колоннаду, за которой таились резные двойные двери между высоких узких окон.

— Особняку Форкосиганов около двухсот лет. Его построил мой пра-пра-прадед, седьмой граф, в период исторически нетипичного процветания нашей семьи, которому, среди прочего, положило конец и возведение вот этого дома, — оживленно рассказывал лорд Форкосиган. — Он заменил разваливавшуюся родовую крепость где-то в районе старого караван-сарая — и, насколько я знаю, вовремя.

Лорд Форкосиган потянулся к сенсорному замку, но даже не успел его коснуться - двери беззвучно распахнулись сами. Он удивлённо приподнял брови и с поклоном пригласил Катерину войти.

По обе стороны входа в выложенный чёрным и белым камнем вестибюль вытянулись по стойке «смирно» два охранника в коричневой с серебром ливрее Форкосиганов. Еще один мужчина в ливрее - Пим, рослый водитель, с которым Катерина познакомилась чуть раньше, когда Форкосиган заехал за нею, - повернулся от пульта дверной защиты и тоже встал навытяжку перед своим лордом. Катерина была обескуражена. На Комарре у нее не создалось впечатление, что Форкосиган до такой степени придерживается старых форских правил. Хотя официальность была не абсолютной: вместо серьёзной невыразительной бесстрастности высокие охранники улыбались им с высоты своего роста, дружелюбно и крайне приветливо.

— Спасибо, Пим, — машинально ответил Форкосиган и умолк. Какое-то мгновение он разглядывал оруженосцев, вопросительно изогнув бровь, а затем прибавил: — Я думал, ты был в ночной смене, Ройс. Разве тебе не надо отсыпаться?

Самый рослый и младший из охранников вытянулся еще напряженнее и пробормотал: — Милорд…

— «Милорд» — не ответ, а уход от ответа, — скорее констатировал, чем сделал ему замечание Форкосиган. Охранник рискнул слегка улыбнуться. Форкосиган вздохнул и отвёл от него взгляд. — Госпожа Форсуассон, разрешите мне представить остальных оруженосцев дома Форкосиганов, откомандированных нынче ко мне. Оруженосец Янковский, оруженосец Ройс. Госпожа Форсуассон.

Она склонила голову, и оба охранника кивнули в ответ, пробормотав «Госпожа Форсуассон» и «Очень рад, мадам».

— Пим, можешь передать матушке Кости, что мы здесь. Спасибо, джентльмены, на этом всё, — добавил Форкосиган с особым ударением на последнем слове.

Продолжая улыбаться, хотя еще напряженнее, оруженосцы скрылись в боковом коридоре. Катерина услышала удаляющийся голос Пима: "Видите! что я вам говорил..." — но дальнейшие объяснения оруженосца своим товарищам, какими бы ни были, расстояние быстро приглушило до неразборчивого бормотания.

Форкосиган потёр подбородок, снова вернулся в роль радушного хозяина и обернулся к Катерине.

— Не хотите перед завтраком прогуляться по дому? Многие считают его исторической ценностью.

Сама Катерина находила эту идею необычайно привлекательной, но ей не хотелось уподобляться хлопающей глазами провинциалке. — Я не хотела бы доставлять Вам затруднения, лорд Форкосиган.

Мгновеннное выражение смятения - и снова искреннее радушие: — Никаких затруднений. По сути, одно лишь удовольствие. — Странно: его взгляд делался все пристальнее.

Хочет, чтобы она согласилась? Наверное, он весьма гордится своим владением. — Тогда спасибо. Будет очень приятно.

Ответ оказался верным. К лорду Форкосигану тут же вернулось все хорошее настроение, и он немедля повёл её куда-то влево. Номинальная приемная перешла в замечательную библиотеку, занявшую всё крыло целиком; ей пришлось спрятать руки в карманы жакета — иначе она не удержалась бы и запустила их в старые печатные книги в кожаных переплётах, заполняющие помещение от пола до потолка. Через стеклянные двери в торце библиотеки лорд Форкосиган провел ее во внутренний садик, где несколько поколений садовников практически не оставили места для каких-либо усовершенствований. Наверное, в почву многолетних клумб она могла бы засунуть руку по локоть. Явно желая показать всё, от "А" до "Я", он отправился с нею в противоположное крыло, в огромный винный погреб, битком набитый всяческой продукцией с различных ферм округа Форкосиганов. Они прошли через полуподвальный гараж. Там стоял сверкающий бронированный лимузин, а в углу притулился блестящий красный флаер.

— Это Ваш? — догадалась Катерина, кивая на флаер.

Его ответ был необычно краток: — Да. Но я теперь не особо много летаю.

"Ох. Да. Его припадки." Ей захотелось дать себе пинка. Опасаясь, что запутанное извинение может сделать лишь хуже, она вслед за ним срезала путь вверх через огромный и благоухающий кухонный комплекс. Там Форкосиган официально представил её своей знаменитой кухарке, пухлой женщине средних лет, которую он назвал матушкой Кости. Та широко улыбнулась Катерине и пресекла все попытки своего лорда снять пробу с готовящегося обеда. Матушка Кости однозначно дала понять, что, по её мнению, её обширные владения используются слишком мало. «Но сколько может съесть один маленький человечек, в конце-то концов? Стоит его убедить приводить в дом побольше гостей. Надеюсь, Вы вскоре придете к нам опять и станете приходить почаще, госпожа Форсуассон».

Матушка Кости добродушно выпроводила их, и Форкосиган провёл Катерину через совершенно смутившую ее анфиладу официальных комнат для приёма снова в выложенный плиткой вестибюль.

— Это были общественные территории, — сообщил он. — А второй этаж — целиком мой собственный. — С заразительным энтузиазмом лорд Форкосиган потащил Катерину наверх по винтовой лестнице похвастаться своими покоями; некогда, заверял он, там обитал сам знаменитый генерал граф Пётр Форкосиган. Он специально показал ей, какой превосходный вид на внутренний сад открывается из окна его гостиной.

— Есть ещё два этажа плюс чердаки. Чердаки особняка Форкосиганов — это нечто, на них стоит посмотреть. Хотите? На что именно вам хотелось бы взглянуть?

— Не знаю, — ответила она, чувствуя себя слегка ошарашенной. — Здесь вы и выросли? — Она оглядела прекрасно обставленную гостиную, пытаясь представить здесь маленького Майлза и решить, благодарна ли она ему за то, что он спохватился и не повёл её в спальню, видневшуюся сквозь последнюю дверь.

— На самом деле, первые пять-шесть лет с моего рождения мы жили в Императорском дворце вместе с Грегором, — ответил он. — В первые годы регентства родители были с дедом в некоторых, гм… разногласиях, потом помирились, как раз когда Грегор отправился учиться на подготовительные курсы при Академии. А родители вернулись сюда и заняли третий этаж — так же как, я сейчас предъявил права на второй. Привилегия наследника. Несколько поколений лучше всего уживаются в одном доме, если это очень большой дом. Дед занимал эти покои до самой смерти, мне тогда было около семнадцати. А моя комната была на родительском этаже, только в другом крыле. Её выбрали её для меня, потому что Иллиан сказал, что там самый неудобный угол обстрела с… гм, и еще хороший вид на сад. Хотите?... — Он повернулся, махнул рукой и улыбнулся. Выйдя из покоев, они поднялись еще на этаж, обогнули угол и прошли часть длинного коридора.

Из окон комнаты, где они оказались, действительно открывался прекрасный вид на сад, однако никаких следов Майлза-мальчика тут не осталось. Теперь здесь была элегантная комната для гостей, безликая — если не считать той индивидуальности, что отличала дом в целом.

— И долго Вы здесь жили? — спросила она, оглядываясь.

— Практически до прошлой зимы. Я переехал вниз после отставки по здоровью. — Его подбородок дёрнулся в привычном нервном тике. — За десять лет, что я прослужил в СБ, я бывал дома так редко, что никогда и не думал о большем.

— По крайней мере, у вас была своя ванная. В этих домах Периода Изоляции иногда… — она осеклась, когда за дверью, открытой ею в доказательство своим словам, вместо ванной оказался гардероб. Наверное, в ванную вела дверь рядом. Автоматически зажёгся мягкий свет.

Гардероб был увешан мундирами — прежней военной формой лорда Форкосигана, как догадалась Катерина по размеру и пошиву. В конце концов, стандартная форма с армейских складов ему не подходит. Она узнала чёрный рабочий комбинезон, повседневную и парадную зеленую имперскую форму и сверкающее великолепие официального красно-синего дворцового мундира. Целый ряд сапог нес караул - от стены до стены. Всю одежду и обувь вычистили перед тем, как убрать, но тёплый воздух замкнутого помещения, дуновение которого коснулось её лица точно ласка, весь пропитался его запахом. Она ошеломлённо вдохнула этот армейски-мужской аромат. Этот запах, казалось, растекался из носа прямо по всему её телу, минуя мозг. Лорд Форкосиган встревоженно шагнул к ней, не сводя глаз с ее лица; хорошо подобранный запах его одеколона, который она ощутила ещё в прохладном воздухе лимузина, - пряные цитрусовые нотки, накладывающиеся на чисто мужской аромат - вдруг показался слишком насыщенным из-за его близости.

В первый раз с момента смерти Тьена ее чувственность проснулась сама. "Ох, за много лет до его смерти - тоже". Это смущало, но одновременно и странным образом утешало; "значит, я жива от шеи и ниже?" До нее вдруг дошло, что они находятся в спальне.

— А это что? — Ей удалось произнести это нормальным голосом, а не совсем уж пискнуть. Катерина потянулась к вешалке и сняла с нее плечики с незнакомой серой формой: тяжёлая короткая куртка с эполетами, изобилием закрытых карманов и белой оторочкой плюс такие же брюки. Звание, которое обозначали шевроны на рукавах и петлицы на воротнике, было для нее полной загадкой, но их, похоже, было немало. Ткань на ощупь казалось огнеупорной, что бывает в только по-настоящему дорогом полевом обмундировании.

Его улыбка смягчилась. — Ах, вот эта… — он снял куртку с вешалки, в которую вцепилась Катерина. — Вы ведь никогда не встречались с адмиралом Нейсмитом. Моя любимая маска-прикрытие как галактического спецагента. Он — я — много лет по заданию СБ возглавлял Свободный Флот Дендарийских наёмников.

— Вы прикидывались галактическим адмиралом…?

— "… лейтенант Форкосиган", да? — с кривой улыбкой договорил он. — Сперва прикидывался. А потом превратил это в реальность. - Дернув уголком рта и пробормотав «почему бы и нет?», он повесил куртку на ручку двери и скинул свой серый китель, под которым оказалась прекрасного качества белая рубашка. В прижатой к левому боку наплечной кобуре — а Катерина о ее наличии и не догадывалась! - висело какое-то оружие. Он вооружён, даже здесь? Всего лишь мощный парализатор, но он, похоже, носит его так же непринужденно, как и рубашку. "Вот во что приходится облачаться ежедневно, если ты - Форкосиган."

Он повесил китель на вешалку и натянул куртку; брюки так хорошо подходили к ней по цвету, что для создания нужного эффекта хватало ее одной. Форкосиган потянулся, и вдруг его поза и осанка сделались совершенно незнакомыми. Маленькое тело, расслабленное и вытянувшееся, каким-то чудом заполнило всё пространство вокруг себя. Он небрежно облокотился о дверной косяк, а кривая улыбка превратилась в нечто ослепительное. С совершенным выговором бетанца, который в жизни не слышал о самом понятии форской касты, он произнёс: — Э-э, не давайте этому унылому грязееду-барраярцу сбить Вас с толку. Держитесь меня, леди, и я Вам покажу галактику.

Поражённая, Катерина отшатнулась.

Он дёрнул подбородком, всё ещё сумасшедше усмехаясь, и принялся защелкивать застёжки. Вот он добрался до талии, поправил планку - и замер. Полы не сходились на пару сантиметров, а застёжки явно отказывались садиться на место, даже когда он украдкой их подёргал. Он уставился на свой китель в столь откровенном расстройстве от подобного предательства, что Катерина подавила смешок.

Лорд Форкосиган поднял взгляд, увидел, как она прищурилась от смеха, и грустная улыбка осветила его глаза в ответ. Его выговор вновь сделался типично барраярским. — Я не надевал её больше года. Похоже, есть масса способов перерасти собственное прошлое. — Он стянул с себя форменную куртку. — Хм, ну Вы же видели мою кухарку. Еда для неё - не работа, а священное призвание.

— Наверное, эта штука села после стирки, — предложила она в попытке его утешить.

— Да благословит Вас бог за сочувствие. Нет. — Он вздохнул. — Глубокое прикрытие адмирала расползлось по швам ещё до его гибели. Дни Нейсмита были так или иначе сочтены.

Его тон превращал эту потерю в нечто несущественное, но Катерина уже видела шрамы от иглогранаты на его груди. По цепочке её мысли перескочили на припадок, случившийся у неё на глазах, - прямо на полу гостиной их с Тьеном тесной комаррской квартирки. Она помнила выражение глаз Форкосигана, когда минули его эпилептические судороги: замешательство, стыд, беспомощный гнев. Этот человек привык выжимать из своего тела куда больше, чем то, на что оно было способно, пребывая в явной уверенности, что можно добиться всего одной лишь силой воли.

Значит, это было возможно. Какое-то время. Потом время вышло… нет, время потекло дальше. Время бесконечно. Но ты приходишь к своему собственному концу, а время бежит дальше и покидает тебя. Уж этот урок ей точно преподали годы, проведенные с Тьеном.

— Пожалуй, надо отдать всё это Никки для игр, — небрежно махнул он рукой на ряд мундиров. Однако его руки тщательно расправили куртку на вешалке, сняли с неё невидимую ниточку и повесили на место. — Пока они ему по размеру, и он достаточно мал, чтобы захотеть их заполучить. В будущем году, он, наверное, их перерастет.

Она сглотнула. А я думаю, что это было бы непристойно. Эти реликвии явно были для него жизнью и смертью. Что в него вселилось, когда он попытался заставить ее поверить, будто это всего лишь детские игрушки? Она понятия не имела, как отговорить Форкосигана от этой шокирующей идеи и не дать своим словам прозвучать пренебрежительным отказом. Молчание грозило затянуться невыносимо, и вместо этого она вдруг выпалила: — Вы бы хотели вернуться? Если бы могли?

Он уставился куда-то вдаль: — Ну, вообще-то… вот какая странная штука. Я бы себя чувствовал змеёй, пытающейся заползти в свою сброшенную кожу. Нет минуты, когда бы я не скучал без этого, но никакого желания вернуться у меня нет. — Он подмигнул. — В этом смысле иглограната — весьма поучительная штука.

Явно, шутка в его вкусе. Катерина не знала, хочется ли ей сейчас поцеловать его в утешение или с воплем убежать. Она выдавила слабую улыбку.

Он накинул на плечи свой однотонный штатский китель, спрятав под ним зловещую наплечную кобуру. Плотно прикрыв гардероб, лорд Форкосиган повёл Катерину на экскурсию по остальным комнатам третьего этажа; он показал, где расположены апартаменты его ныне отсутствующих родителей, но, к тайному облегчению Катерины, не предложил ей пройти туда. Она чувствовала бы себя ужасно странно, блуждая по личным покоям прославленных графа и графини Форкосиган, словно подглядывая за ними.

Наконец, они вернулись на «его» этаж, в светлую комнату в конце главного крыла, названную им Жёлтой Гостиной; очевидно, ему она служила столовой. На небольшом столике был изящно сервирован обед на две персоны. Прекрасно, значит они не должны спускаться обедать вниз, в ту украшенную резными панелями пещеру, где за стол могут усесться сорок восемь человек — и даже вдвое больше, если потесниться и поставить рядом второй стол, хитро спрятанный за деревянной панелью. По некоему невидимому сигналу появилась матушка Кости с блюдами на сервировочной тележке: суп, чай, великолепный салат из культивированных креветок, фруктов и орехов. Подав кушанья лорду и его гостье, она благоразумно оставила их одних. Однако большой серебряный поднос с куполообразной крышкой, оставшийся на тележке подле локтя лорда Форкосигана, обещал в дальнейшем массу восторгов.

— Это великий дом, — рассказывал Катерине за едой лорд Форкосиган, — но по ночам тут так тихо. Одиноко. Он не предназначен пустовать. Его надо снова наполнить жизнью, как когда-то в лучшие дни моего отца. — Его голос был почти безутешен.

— Вице-король и вице-королева вернутся к императорской свадьбе, верно? К Середине Лета тут снова будет полно народу, — подсказала она.

— О, да, вместе со всей свитой. К свадьбе на планету вернутся все. — Он замялся. — И в том числе мой брат Марк, если подумать. Полагаю, мне стоит Вас предупредить насчет Марка.

— Дядя как-то упоминал, что у Вас есть клон. Это он… гм… оно?

— "Оно" — бетанское местоимение для гермафродитов. Да, именно это он.

— Дядя Фортиц не сказал, почему Вы — или это Ваши родители? — заказали клона; только — что были какие-то сложности и мне следует самой у Вас спросить. — Первым приходило на ум объяснение, что графу Форкосигану понадобилась здоровая замена для своего искалеченного солтоксином наследника, — но тут случай был явно другой.

— В этом как раз и сложность. Мы не заказывали. Его создали сбежавшие на Землю комаррцы как элемент чересчур причудливого заговора против моего отца. Видимо, когда не смогли произвести революцию военными методами, то решили, что им по средствам нечто вроде биологической войны. Их агент выкрал образец моей ткани — это было нетрудно, меня ребенком протащили через сотни разных процедур, тестов и биопсий, — который и отдали одному из самых мерзких клонобаронов с Единения Джексона.

— О боже. Но дядя Фортиц сказал, что Ваш клон не похож на Вас — значит, он рос без Ваших, гм, пренатальных повреждений? — Она указала подбородком в его сторону, но из вежливости не отвела глаз от лица. Ей уже случалось иметь дело со странно чувствительной реакцией лорда Форкосигана на разговор о его врождённых дефектах. "Тератогенных, а не генетических", как он специально пояснил ей когда-то.

— Будь все так просто!… Он правда начал расти, как и должен, и им пришлось перекраивать его тело под мой рост. И мою фигуру. Жуть какая! Он должен был заменить меня и оказаться неотличим при ближайшем рассмотрении, поэтому когда мне, например, заменили сломанные кости ног на синтетику, ему сделали такую же операцию. Я прекрасно знаю, насколько это больно. Его заставляли учиться сойти за меня. Все эти годы, пока я считал себя единственным ребёнком в семье, у него прогрессировал самый жуткий случай детского соперничества, какой только можно вообразить. Вы подумайте: быть собою запрещено всегда, и постоянно - по сути, под угрозой пыток, — необходимо уподабливаться старшему брату… Когда заговор провалился, он был на верном пути к сумашествию.

— Да уж, я думаю! Но… как Вы спасли его от комаррцев?

Он немного помолчал, а потом ответил: — Наконец он в каком-то роде стал сам собой. Стоило ему попасть в поле досягаемости нашей матери-бетанки — и результат Вы можете себе представить. У бетанцев весьма строгие и однозначные принципы насчет родительских обязанностей по отношению к клонам. По-моему, он тогда изумился до чертиков. Он знал, что у него есть брат - господь свидетель, его всю жизнь тыкали в это носом, - но на родителей он не рассчитывал. А в особенности не рассчитывал на Корделию Форкосиган. Наша семья его усыновила - проще всего сформулировать так. Он немного пожил на Барраяре, а в прошлом году мама отослала его на Колонию Бета — посещать университет и проходить курс лечения под присмотром моей бетанской бабушки.

— Звучит неплохо, — заметила она, довольная, что у странной сказки оказался счастливый конец. Похоже, Форкосиганы держались друг друга.

— М-м, быть может. Судя по сообщениям от моей бабушки, ему тяжеловато приходится. Видите ли, он просто одержим идеей — совершенно понятной — отличаться от меня, чтобы никто и никогда не смог бы нас снова перепутать. Не подумайте превратно, по мне это то что надо. По моему, мысль прекрасная. Но… он мог бы выбрать пластическую операцию, коррекцию фигуры, гормоны роста - или просто изменить цвет глаз и осветлить волосы, да что угодно! А он вместо этого решил набрать как можно больше веса. При нашем с ним росте эффект выходит ошеломительный. Мне кажется, именно это ему и нравится. Он нарочно разъедается. — Он смерил свою тарелку весьма задумчивым взглядом. — Я-то считал, что с этим справится бетанская терапия, но выяснилось, что нет.

Катерина вздрогнула: край скатерти вдруг пополз вниз. Большой чёрный с белым котёнок с самым решительным видом взобрался с той стороны на стол, цепляясь крошечными коготками, словно альпинистскими крючьями, и направился к тарелке Форкосигана. Тот рассеянно улыбнулся, выудил из своего салата пару оставшихся креветок и выложил их перед зверьком; тот с энтузиазмом принялся жевать, урча и мурлыкая.

— Это кошка из караульной будки снова принесла котят, — объяснил лорд Форкосиган. — Я восхищаюсь их подходом к жизни, но они вечно вертятся под ногами… — Сняв с подноса широкую крышку, он накрыл ею зверька. Под серебряным полушарием продолжало отдаваться эхом неустрашимое мурлыканье, точно моторчик, пошедший вразнос.

— Не хотите ли десерт?

Серебряный поднос был полон пирожных восьми различных сортов, столь волнующе прекрасных, что казалось преступлением перед эстетикой съесть их, не запечатлев предварительно на видео для грядущих поколений.

— О боже! — После долгого размышления Катерина показала на одно из них, покрытое толстым слоем сливок и украшенное, точно самоцветами, цукатами. Форкосиган положил его на ждавшее своего часа блюдце и вручил ей через стол. Катерина заметила, что он сам посмотрел на пирожные с тоской, но не взял себе ни одного. "Вовсе он не толстый", возмущенно подумала она. ""Наверное, когда он изображал адмирала Нейсмита, то был почти кожа да кости". На вкус пирожное оказалось столь же замечательным, как и с виду, и какое-то время вклад Катерины в беседу был равен нулю. Форкосиган глядел на неё и улыбался, явно разделяя ее удовольствие.

В тот момент, когда Катерина вилкой соскребала последние молекулы сливок с тарелки, в коридоре послышались шаги и мужские голоса. Она узнала рокочущий голос Пима, говорящего: «… нет, милорд на совещании с новым парковым дизайнером. Не думаю, что он желает, чтобы его беспокоили».

Растягивающий слова баритон отозвался: — Да, Пим, да. Я его не беспокою. Я с официальным поручением от моей матушки.

Выражение крайнего раздражения вспыхнуло на лице Форкосигана, и он проглотил на полуслове какое-то приглушённое ругательство, произнесённое слишком тихо, чтобы его можно было разобрать. Стоило посетителю появиться на пороге Жёлтой Гостиной, и лицо лорда Форкосигана выразило полнейшее радушие.

Мужчина, которому Пим так и не помешал войти, оказался молодым капитаном в зелёной армейской форме, высоким и поразительно красивым — темноволосым, со смеющимися карими глазами и ленивой улыбкой. Он застыл на пороге, отдав Форкосигану полушуточный поклон и возгласив: — Привет тебе, о братец — Лорд Аудитор. Боже мой, уж не приготовленный ли матушкой Кости обед я зрю? Скажи мне, что я не опоздал. Что-нибудь осталось? Могу я слизать крошки с тарелки? — Он шагнул в комнату, и его взгляд остановился на Катерине. — Ого! Представь меня своему парковому дизайнеру, Майлз!

Лорд Форкосиган произнёс почти сквозь зубы: — Госпожа Форсуассон, позвольте познакомить Вас с моим безалаберным кузеном, капитаном Айвеном Форпатрилом. Айвен — госпожа Форсуассон.

Форпатрил - ничуть не обескураженный, что его представили столь нелицеприятно, - усмехнулся, низко склонился к её руке и поцеловал. Губы задержались на её коже на мгновение дольше, чем нужно, но хотя бы оказались сухими и тёплыми, так что после поцелуя ей не пришлось бороться с искушением невежливо вытереть руку о подол. — А Вы принимаете заказы, госпожа Форсуассон?

Катерина точно не знала, позабавил ее или оскорбил его жадный, полный вожделения взгляд, но первое показалось ей безопаснее. Она позволила себе слегка улыбнуться: — Только лишь начинаю.

Лорд Форкосиган вставил: — Айвен обитает в квартире. Кажется, у него на балконе есть цветочный горшок, но когда я видел этот горшок в последний раз, его содержимое скончалось.

— Тогда была зима, Майлз. — Айвен отвлекся на слабое мяуканье, доносившееся из-под серебряной полусферы. Он смерил взглядом крышку, с любопытством приподнял край и, констатировав «а, один из этих», опустил на место. Затем прошёлся вокруг стола, углядел почти нетронутый поднос с десертом, блаженно улыбнулся и добыл себе пару пирожных и вилку с тарелки кузена. Вернувшись на пустое место, он расположил на столе свои трофеи, подтянул к себе стул и уселся между лордом Форкосиганом и Катериной. Прислушался к нарастающему мяву протеста из-под крышки, вздохнул, извлёк пушистого пленника, устроил его у себя на коленях поверх тонкой тканой салфетки и занял делом, измазав щедрой порцией крема его лапки и мордочку.

— Продолжайте, я вам не мешаю, — проговорил он сквозь первый прожёвываемый кусочек.

— Мы только что закончили, — сказал Форкосиган. — Зачем ты здесь, Айвен? — И добавил вполголоса: — Почему это трое телохранителей не сумели тебя задержать? Или мне стоит отдать им приказ стрелять на поражение?

— Моя мощь велика, поскольку моё дело правое, — сообщил Форпатрил. — Мать прислала меня со списком поручений для тебя длиной с мою руку. С примечаниями. — Он извлёк из кителя свёрнутые в трубочку бумаги и помахал ими перед кузеном; котёнок перевернулся на спину и стал бить по бумагам лапами, и Айвен чуточку поигрался с ним: — Кис-кис-кис…

— Твоя решимость столь непреклонна, потому что своей мамочки ты боишься куда больше, чем моей охраны.

— Как и ты сам. И твоя охрана тоже, — заметил лорд Форпатрил, отправляя в рот очередной кусочек десерта.

Форкосиган проглотил невольный смешок, затем вернул свой прежний суровый вид. — Э-э… Госпожа Форсуассон, я вижу, что мне будет необходимо заняться этим делом. Возможно, на сегодня лучше закончить. — Он виновато улыбнулся ей и отодвинул свой стул.

Разумеется, лорду Форкосигану необходимо обсудить с молодым офицером важные и секретные дела.

— Конечно. Э-э, приятно было познакомиться, лорд Форпатрил.

Капитан не мог привстать с котенком на коленях, однако попрощался с Катериной самым сердечным кивком: — Крайне рад знакомству, госпожа Форсуассон. Надеюсь, мы вскоре увидимся.

Улыбка Форкосигана поблекла. Он поднялся — за ним и Катерина, — и вышел вместе с нею в коридор, на ходу пробормотав в наручный комм: «Пим, пожалуйста, подай машину к передней двери». Жестом пригласив Катерину пройти вперед, он зашагал по коридору рядом. — Извините за Айвена.

Она не совсем понимала, за что ему извиняться, поэтому скрыла своё замешательство и лишь пожала плечами.

— Так мы договорились? — продолжал он. — Вы берётесь за мой проект?

— Может, Вам сперва стоит посмотреть пару вариантов дизайна?

— Да, конечно. Завтра… или позвоните мне сами, как только будете готовы. У вас есть мой номер?

— Да, Вы мне дали несколько ещё на Комарре. Я их сохранила.

— А. Отлично… — Они вышли на площадку главной лестницы, и лицо Форкосигана сделалось задумчивым. Уже на самых нижних ступенях он поднял на неё глаза и прибавил: — А тот маленький сувенир Вы сохранили тоже?

Он имел в виду крошечную модель Барраяра, кулон на цепочке, воспоминание о тех мрачных событиях, которые им никак нельзя упоминать на людях. — О, да.

Он с надеждой замер, и Катерина пожалела, что не может сейчас извлечь украшение из-под своей чёрной блузки и показать ему. Однако эту вещь она считала слишком ценной, чтобы носить каждый день, и хранила, тщательно завернув, в ящике комода в тётином доме. Через мгновение из-под колоннады послышался шум подъехавшего лимузина, и лорд Форкосиган распахнул перед гостьей двустворчатую дверь.

— Значит, до свидания, госпожа Форсуассон. — Он пожал ей руку, крепко и не задержав в своей слишком долго, и усадил Катерину на заднее сиденье лимузина. — А мне, я думаю, надо идти разбираться с Айвеном. — Как только купол кабины закрылся и автомобиль тронулся, Майлз повернулся и зашёл в дом. Когда автомобиль плавно выкатился за ворота, он уже скрылся за дверью.

***

Айвен поставил тарелку из-под салата на пол и посадил котёнка рядом. Нельзя не признать - детеныш практически любой зверушки и впрямь отличное подспорье: он заметил, как смягчилось бесстрастное лицо госпожи Форсуассон, когда он стал бубукать эту маленькую пушистую заразу. Где это Майлз откопал такую потрясающую вдовушку? Откинувшись на спинку стула и созерцая, как розовый язычок котёнка резво подчищает салатную заправку, Айвен хмуро размышлял о том, что за прогулка вышла у него прошлым вечером.

Он ухаживал за такой вроде бы подходящей молодой женщиной: на университетскую студентку, впервые уехавшую из дома, имперский офицер и фор был просто обязан произвести впечатление. Смотрит смело и не капли робости: сама пригласила его прокатиться на своём флаере. Айвен был докой по части того, как с помощью флаера преодолевать психологические барьеры и создавать должное настроение. Парочкой в меру крутых пике ты всегда можешь добиться пикантного взвизгивания, когда юную леди бросает на тебя, её грудь вздымается, а частое дыхание вырывается через полуоткрытые и все больше готовые для поцелуя губки… Однако эта девица… Последний полёт, в котором Айвен был столь близок к тому, чтобы расстаться со своим обедом, - это когда он оказался во флаере с Майлзом, и тот, будучи в маниакальной фазе, решил показать ему восходящие воздушные потоки над Хассадаром. А девица безжалостно расхохоталась, когда Айвен, стиснув зубы и беспомощно улыбаясь, до белых костяшек вцепился в привязные ремни.

Потом она повела его в ресторан, который сама выбрала, и они как бы случайно столкнулись с этим хамоватым щенком, студентом-старшекурсником, - тут-то весь сценарий и встал на свои места. Черт побери, она использовала Айвена, чтобы проверить, насколько мальчишка ей предан, и этот дворовый щенок был в восторге и рад стараться. "Здравствуйте, сэр. А, так это твой дядя - ты как-то говорила, что он на Имперской Службе? Прошу прощения..." Плавность, с какой тот ухитрился превратить чересчур почтительное предложение присесть в тонкое оскорбление, была почти что достойна самого низенького из айвеновских родственников. Айвен быстро сбежал, про себя пожелав парочке наслаждаться друг другом. Пусть наказание будет достойно преступления. Он не понимал, что нынче случилось с молодыми барраярками. Они сделалмсь почти… почти инопланетницами, словно брали уроки у Куинн, потрясающей подружки Майлза. Язвительная рекомендация матери — держаться женщин своего возраста и круга — казалось, приобретала смысл.

В коридоре раздадись лёгкие шаги, и в дверном проёме появился кузен. Айвен решил было развлечь его живейшим описанием своего вчерашнего фиаско - и передумал. Что за переживание ни заставило сейчас Майлза сжать губы и набычиться, как бульдог, у которого вся шерсть встала дыбом, сочувствия оно не обещает.

— Ты не вовремя, Айвен, — отрубил Майлз.

— Что, испортил вам тет-а-тет? Пейзажный дизайнер, да? К такому пейзажу у меня тоже мог бы вспыхнуть интерес. Что за профиль!

— Изящный, — Майлз вздохнул, на мгновение отвлёкшись на картину, представшую перед его внутренним взором.

— И анфас она неплоха, — добавил Айвен, наблюдая за ним.

Майлз чуть было не попался на крючок, но всё же, скривившись, задавил готовую сорваться реплику. — Не жадничай. Не ты ли мне говорил, что у тебя романчик с госпожой Фор-как-бишь-там? — Он отодвинул стул и плюхнулся на сиденье, скрестив руки и лодыжки и мс прищуром наблюдая за Айвеном.

— А, этот. Похоже, там все сорвалось.

— Ты меня поражаешь. Значит, покладистый муж оказался в конце концов не так уж покладист?

— Всё вышло так по-дурацки. Я хочу сказать, они растят ребенка в маточном репликаторе. В наши дни, похоже, просто невозможно привить на чье-то родословное древо бастарда. В любом случае, он выбил себе пост в колониальной администрации и уволакивает её на Сергияр. Едва нам позволил цивилизованно попрощаться. — Вообще-то, состоялась неприятная сцена с завуалированными смертельными угрозами. Ее смягчила бы хоть капелька сожаления или хотя бы беспокойства о здоровье и безопасности Айвена со стороны дамы, но она вместо этого висела на руке у супруга, вся под впечатлением от того, как он трубит, точно слон, охраняющий свою территорию. А что до пришедшей ей на смену юной простолюдинки-террористки с флаером, которую он намеревался уговорить об исцелении разбитого сердца… Айвен подавил дрожь.

Передернув плечами, чтобы стряхнуть неприятное воспроминание, Айвен продолжил: — Но вдова, настоящая, живая молодая вдова! Знаешь, как трудно нынче отыскать такую? Я знаю парней в Генштабе, готовых праавую руку отдать за расположенную к ним вдову — разве что эта рука им пригодится долгими одинокими ночами. Как тебе повезло откопать это сокровище?

Кузен не соизволил ответить. Минутная пауза, и он ткнул в бумаги, свёрнутые и лежащие возле пустой тарелки Айвена: — Так что это такое?

— А, — Айвен развернул документы и протянул их через стол. — Это — повестка дня ближайшего совещания с твоим участием; там будут император, будущая императрица и моя мать. Она прижала Грегора к стенке, требуя окончательного уточнения всех деталей свадьбы. Поскольку ты назначен шафером жениха, твоего присутствия желают и требуют.

— А-а! — Майлз пробежал взглядом содержимое. Между его бровями появилась озадаченная складка, и он снова перевел взгляд на Айвена. — Не то чтобы мне это важно..., но разве ты сейчас должен быть не в оперативном отделе, на службе?

— Ха, — мрачно сказал Айвен. — Знаешь, что эти ублюдки мне устроили?

Майлз склонил голову и вопросительно приподнял бровь.

— До окончания свадьбы я официально отдан под командование моей матери — матери! — в качестве её адъютанта. Я на Службу-то поступил, чтоб от нее сбежать, черт возьми! И вдруг она сделалась моим непосредственным начальником!

В мимолетной усмешке кузена не было ни капли сочувствия. — Пока Лаиса окончательно не свяжет себя брачными узами с Грегором и не сможет принять от неё политические обязанности Хозяйки Дворца, твоя мать остается самой важной персоной в Форбарр-Султане. Не стоит её недооценивать. Я видывал планы планетарного вторжения менее сложные, чем тот, что затевают для будущей Императорской Свадьбы. От тёти Элис понадобятся все ее полководческие таланты, чтобы довести дело до конца.

Айвен покачал головой.

— Знал же, что следовало найти службу вне планеты, пока было можно. Комарр, Сергияр, какое-нибудь унылое посольство, но только не Форбарр-Султана.

Лицо Майлза посерьезнело. — Не знаю, Айвен. Если не случится какого-нибудь внезапного нападения, то эта свадьба станет важнейшим политическим событием... я хотел сказать "года", но на самом деле считаю, что всей нашей жизни. Чем больше маленьких наследников Грегор с Лаисой поставят между мною и Империей, тем для нас безопасней. Для нас самих и наших семей.

— У нас с тобой пока нет семей, — заметил Айвен. "Так вот что у него на уме насчет этой симпатичной вдовушки? Ого!"

— А как мы осмелились бы? Я-то думал о потомстве всякий раз, когда сближался с какой-нибудь женщиной достаточно, чтобы… не важно, в общем. Но свадьба должна пройти как по маслу, Айвен.

— Да я не спорю, — чистосердечно отозвался Айвен. Он наклонился, чтобы перехватить котёнкв, которых вылизал тарелку до полной чистоты и теперь пытался отточить когти на начищенных ботинках. Пара минут поглаживания и ласки лишили лежащего на коленях зверька энтузиазма, и тот устроился, урча и весь отдавшись важному делу — перевариванию пищи и отращиванию шерсти, дабы украсить ее волосками имперский мундир. — Так как твою вдовушку по имени, повтори-ка? — Пока что эту часть информации Майлз утаил.

— Катерина, — вздохнул Майлз. Его губы словно ласкали каждый из четырёх слогов имени, прежде чем расстаться с ним.

Ага!. Айвен воскресил в памяти все насмешки над своими многочисленными романами, которыми его изводил кузен. "Ты что думал, я - камень, на котором можно оттачивать твоё остроумие?" Возможность сравнять счёт появилась на горизонте подобно дождевым тучам после долгой засухи.

— Говоришь, она убита горем? Сдается мне, ей бы пригодился человек с чувством юмора, чтобы поднять ей настроение. Не ты, тебя явно комплексы одолели. Наверное, я должен вызваться добровольцем и показать ей город.

Майлз только что подлил себе чая и намеревался водрузить ноги на соседний стул; тут он с грохотом опустил их на пол: — Даже не думай об этом! Она моя.

— Да ну? Вы уже тайно помолвлены? Быстро сработано, братец.

— Нет, — нехотя признал Майлз.

— Вы пришли к своего рода соглашению?

— Пока нет.

— Значит, на поверку, она не чья-то, а своя собственная. В данный момент.

Майлз медленно отхлебнул чая и лишь затем ответил, что было на него совсем не похоже: — Это положение дел я собираюсь изменить. В должное время, а оно явно еще не пришло.

— Эй, на войне и в любви все средства хороши. Почему и я не могу попытаться?

— Только встрянь в это дело, и получишь самую настоящую войну, — раздраженно парировал Майлз.

— Не позволяй своему новому высокому статусу ударять тебе в голову, братец! Даже Имперский Аудитор не в силах приказать женщине переспать с ним.

— Выйти за него замуж, — ледяным тоном поправил Майлз.

Айвен склонил голову, его ухмылка сдедалась еще шире. — Боже, ты совсем дошёл до ручки. Кто бы мог подумать?!

Майлз оскалил зубы: — В отличие от тебя, я никогда не делал вид, что не интересуюсь подобным исходом. Мне не надо ни брать назад бравые холостяцкие речи, ни поддерживать молодецкую репутацию местного жеребца. Или искупать её, как может статься.

— Ого, мы сегодня кусаемся.

Майлз набрал воздуху, но прежде, чем он успел заговорить, Айвен добавил: — Знаешь, когда ты вот так враждебно набычишься, то смотришься горбатым. Тебе надо следить за собой.

После долгого ледяного молчания, Майлз тихо спросил: — Бросаешь вызов моей изобретательности… а, Айвен?

— Э-э… — Правильный ответ долго искать не пришлось. — Нет.

— Хорошо, — выдохнул Майлз, откидываясь на спинку стула. — Хорошо… — Ещё одна долгая, всё более тревожащая пауза, пока кузен, сощурившись, разглядывал Айвена. Наконец, он, похоже, пришёл к какому-то решению. — Айвен, я прошу от тебя слово Форпатрила — строго между нами — что ты оставишь Катерину в покое.

Айвен вскинул брови: — Не слишком бесцеремонно, а? Я имею в виду, разве у неё самой нет права голоса?

Ноздри у Майлза затрепетали. — Ты не увлечен ею по-настоящему.

— Откуда ты знаешь? И откуда я знаю? Я едва успел поздороваться, как ты вытолкал её из комнаты.

— Я знаю тебя. Для тебя нет разницы - что она, что любая из десятка женщин, которых ты встретишь. Ну а я не поменяю ее ни на кого. Предлагаю сделку: можешь забрать себе всех прочих женщин во вселенной, а я хочу только эту. По-моему, справедливо.

Снова один из майлзовских аргументов, всегда — вроде бы абсолютно логически — приводящих к тому, что Майлз получает желаемое. Айвен узнал этот образец логики, не изменившейся с той поры, когда им было по пять лет. Развитие претерпело лишь его содержание.

— Проблема в том, что эти самые женщины не твои, и ты не можешь их раздавать. Тоже, — торжествующе указал Айвен. После пары десятилетий практики он реагировал всё быстрее. — Ты пытаешься торговать тем, чего у тебя нет — за то, чего у тебя тоже нет.

Сражённый встречным аргументом, Майлз, откинувшись на спинку стула, с негодованием на него уставился.

— Серьёзно, — спросил Айвен, — тебе не кажется, что эта страсть вспыхнула чуток внезапно для человека, который весь Зимнепраздник провел с дражайшей Куинн? Где ты до сих пор прятал эту самую Кэт?

— Катерину. Я познакомился с ней на Комарре, — коротко ответил Майлз.

— Во время твоего расследования? Тогда это совсем недавно. Эй, а про свое первое дело ты мне так и не рассказал, братец — Лорд Аудитор! Должен сказать, все вопли насчет их солнечного отражателя так ни во что и не вылились. — Он выжидательно помолчал, но Майлз не поддался на явное приглашение. Наверное, он сейчас не в разговорчивом настроении. "Либо егоо не включишь, либо не выключишь". Что ж, если есть выбор, то для случайных свидетелей молчаливый Майлз безопаснее, чем он же с шилом в заднице.

Прошла минута. Айвен уточнил: — А сестры у неё есть?

— Нет.

— Так вот всегда, — Айвен подавил вздох. — Кто она, в самом деле? Где живёт?

— Она племянница лорда Аудитора Фортица, и её муж погиб очень гадкой смертью всего два месяца назад. Сомневаюсь, что она в настроении для твоих шуточек.

Судя по всему, не только она не в настроении. Проклятье, но, похоже, и Майлз сегодня застрял в язвительном расположении духа.

— А, так он впутался в одно из твоих дел, да? Впредь ему урок, — Айвен откинулся назад и кисло усмехнулся. — Вот и способ справиться с нехваткой вдов - делай их сам.

Все признаки скрытого веселья, с какими кузен до этой минуты парировал остроты Айвена, внезапно испарились с его лица. Майлз выпрямил спину, как только мог, и подался вперёд, стиснув подлоктники кресла. Его голос понизился до арктических температур: — Я был бы признателен Вам, лорд Форпатрил, если бы Вы позаботились больше не повторять этой клеветы. Никогда.

От неожиданности у Айвена свело живот. Он пару раз видел, как Майлз преображался в Лорда Аудитора, но никогда раньше не ощущал этого на себе. Ледяные серые глаза внезапно сделались похожи на пару орудийных стволов. Айвен открыл рот - и медленно, осторожно закрыл. Черт побери, что это творится? Как от кого-то столь мелкого может исходить такая угроза? "Годы практики. И должных условий."

— Это была шутка, Майлз.

— Чертовски не смешная! — Майлз потёр запястья и нахмурился, глядя в пространство. На его челюсти заиграл желвак; он вздёрнул подбородок. Прошла минута, и он добавил уже бесстрастнее: — Не буду я тебе рассказывать про комаррское расследование, Айвен. Это штука из разряда “перед прочтением перерезать горло”, а не ерунда какая-то. Скажу одно - и надеюсь, что дальше это не пойдёт. Смерть Этьенна Форсуассона — грязное дело, это убийство, и я, разумеется, не смог его предотвратить. Но в этой смерти я не виноват.

— Ради бога, Майлз, я же правда не думал, что ты…

— Однако, — кузен повысил голос, перебивая Айвена, — все доказательства тому сейчас засекречены как можно глубже. Следовательно, если против меня будет выдвинуто подобное обвинение, я не смогу обнародовать ни факты, ни свидетельские показания, его опровергающие. Задумайся на минутку о последствиях, будь так добр. Особенно, если… мое ухаживаение увенчается успехом.

Ошарашенный Айвен прикусил губу, размышляя. Потом просветлел: - Но… У Грегора же есть к ним доступ. Кто поспорит с ним? Грегор может объявить, что ты невиновен.

— Мой сводный брат-Император, назначивший меня Аудитором в качестве любезности моему отцу? Так ведь все говорят?

Айвен неловко поёрзал. Значит, Майлз это уже слышал... - Те, чье мнение важно, знают правду. А ты-то где это подхватил, Майлз?

Скупое пожатие плеч и лёгкий жест — вот и весь ответ, которого он дождался. Майлз всё больше делался политиком, и это нервировало. Айвену впутаться в имперскую политику хотелось чуть меньше, нежели поднести к голове плазмотрон и нажать на спуск. Нет, он не убегал с воплями прочь всякий раз, когда затрагивался этот вопрос: это привлекло бы чересчур много внимания. Единственным шансом оставалось медленно отползти в сторону. Майлз же… У этого маньяка, наверное, хватит смелости сделать политическую карьеру. В характере этого карлика всегда была склонность к самоубийству. "Уж лучше ты, парень, чем я.".

Майлз, впавший в созерцание собственных ботинок, снова поднял взгляд: — Знаю, что у меня нет права требовать от тебя такого, Айвен. Я всё ещё в долгу перед тобой за… за то, что было прошлой осенью. И ещё за десяток раз, когда ты спасал мою шею или пытался спасти. Все, что я могу, - это просить. Пожалуйста. Не так у меня много шансов, а эта женщина значит для меня всё, — он криво улыбнулся.

Черт бы побрал эту улыбку! Разве Айвен виноват, что он родился здоровым, а кузен — калекой? Проклятье, нет же! Майлза искалечила дурная политика, и можно было решить, что это будет ему наукой, но — нет. Как показал опыт, гиперактивного мелкого паршивца не в силах остановить даже выстрел снайпера. Порой он провоцирует тебя задушить его голыми руками, а порой — плакать от гордости за него. По крайней мере, Айвен позаботился, чтобы никто не видел его лица, когда он наблюдал с галереи Совета, с какой пугающей энергией Майлз приносил присягу Аудитора перед всем цветом Барраяра в прошлый Зимнепраздник. Такой маленький, искалеченный, незащищенный. И такой сияющий. "Дай людям свет, и они пойдут за ним куда угодно". Знает ли сам Майлз, насколько опасен?

И этот мелкий параноик действительно верит, что Айвен может чудесным образом переманить любую женщину, которую он хочет вдали от Айвена удержать? Эти опасения льстят Айвену куда больше, чем он рискует показать. Но у Майлза столь мало смирения, что просто грех лишать его этого заблуждения.. Дурно для души, ха.

— Ладно, — вздохнул Айвен. — Но имей в виду: я оставляю за тобой только первый выстрел. Если она даст тебе отставку, то у меня такое же право быть следующим на очереди, как и у любого другого.

Майлз немного расслабился. — Это всё, что я прошу. — Затем напрягся снова. — Слово Форпатрила, помни.

— Слово Форпатрила, — нехотя подтвердил Айвен после весьма долгой паузы.

Майлз расслабился полностью и выглядел теперь куда повеселее. Через пару минут бессвязное обсуждение повестки дня встречи, запланированной леди Элис, перетекло в перечисление многочисленных достоинств госпожи Форсуассон. Айвен решил: если что-то и хуже, чем выносить примитивную ревность его кузена, так это выслушивать его оптимистический любовный лепет. Совершенно ясно, что особняк Форкосиганов не подходит, дабы спрятаться тут от леди Элис, — и сегодня днем, и, как подозревал Айвен, в множество дней ближайших. Майлза не заинтересовала даже идея немного выпить и расслабиться; когда он принялся объяснять Айвену, какие у него новые планы садов, тот сослался на кучу дел и сбежал.

Лишь на лестнице до Айвена дошло, что Майлз его снова сделал. Добился именно того, чего хотел, а Айвен даже не понимал, как. Он вовсе не намеревался давать по этому поводу свое слово фора. Само подобное предложение звучало оскобительно, если глянуть на него под определённым углом. Он расстроенно нахмурился.

Все не так. Если эта самая Катерина столь прекрасна, она заслуживает мужчины, который станет бороться за нее. А если нужно проверить чувства вдовы к Майлзу, лучше сделать это раньше, чем позже. У Майлза нет никакого чувства меры, ограничения… самосохранения. Каким cокрушительным может стать для него её отказ! Не пришлось бы снова прибегнуть в качестве терапии к ледяной ванне… "В следующий раз стоит продержать его голову под водой подольше. Я слишком быстро позволил ему вынырнуть, и это была моя ошибка…"

Да это просто благотворительность — выложить перед вдовушкой все варианты выбора, пока Майлз еще не перевернул ее взгляды на мир вверх тормашками, как он делает с каждым. Но… Майлз вытянул у Айвена его слово, прямо, безжалостно и решительно. По сути, силой вынудил, а клятва под принуждением — не клятва вовсе.

Обходной путь решения этой дилеммы пришёл к Айвену, когда он перешагивал со ступеньки на ступеньку. Он внезапно аж присвистнул. Схема получилась почти… майлзовской. Вселенское правосудие — накормить коротышку блюдом под его же собственным соусом! Когда Пим распахнул перед за ним входную дверь, Айвен вновь улыбался.


1 ! 2 ! 3 ! 4 ! 5 ! 6 ! 7 ! 8 ! 9 ! 10 ! 11 ! 12 ! 13 ! 14 ! 15 ! 16 ! 17 ! 18 ! 19 ! эпилог