Лоис МакМастер Буджолд

"Мирные действия"
(Комедия генетики и нравов)

Lois McMaster Bujold, "A Civil Campaign",1999
Перевод © — Анны Ходош, редакция от 22.11.2007

1 ! 2 ! 3 ! 4 ! 5 ! 6 ! 7 ! 8 ! 9 ! 10 ! 11 ! 12 ! 13 ! 14 ! 15 ! 16 ! 17 ! 18 ! 19 ! эпилог


Глава 18

В огромной Палате Совета Графов было тихо и прохладно, хоть яркое солнце и светило сквозь высокие витражные окна в восточной стене, раскрашивая цветными пятнами дубовый паркет. Майлз решил, что пришел слишком рано, но тут углядел за столом Округа Форбреттенов Рене, появившегося еще раньше него. Разложив бумаги и списки на собственном столе в переднем ряду, Майлз подошел к Рене, чье место было во втором ряду справа.

В мундире дома Форбреттенов - темно-зеленом с яркой оранжевой оторочкой - Рене смотрелся весьма элегантно, но лицо его было бледным.

— Что ж, — начал Майлз искусственно бодрым тоном, желая поднять дух коллеги. — наконец-то час настал!

Рене выдавил слабую улыбку. — Голоса разделились почти поровну. Но почти. Ничего у нас не выйдет, Майлз. — Он нервно постучал пальцем по своему списку, копии того, что лежал на столе Майлза.

Поставив ногу в коричневом скамью на скамью Рене, Майлз с нарочито небрежным видом склонился вперед и кинул взгляд на бумаги. — Скверное дело, — признался он, — я надеялся, будет лучше. Хотя все эти наши расчеты - предварительные прикидки, не более. Никогда не знаешь, кому придет в голову передумать и поменять сторону в последнюю секунду перед голосованием.

— К несчастью, это правило работает в обе стороны, — уныло заметил Рене.

Что ж, верно. Майлз развел руками. На будущее, решил он, надо будет выходить на голосование с явным перевесом. Демократия, чтоб ее! Майлз ощущал знакомую ноющую боль в накачанных адреналином нервах - точно так же, как всегда перед боем, но только на сей раз не удастся отвести душу стрельбой, если дело окажется действительно дрянь. С другой стороны, и по нему никто здесь палить не станет. Считай свои плюсы.

— Ты добился какого-нибудь прогресса вчера вечером, после того, как уехал с Грегором? — спросил Рене.

— Да, наверное. Я был на ногах до двух ночи: притворялся, что пью, и спорил с приятелями Анри Форволка. Думаю, Форгарина я для тебя сделал. Вот на Доно... уговорить сложнее. А как вчера прошло у Форсмитов? Вы с Доно прошлись по всему списку?

— Я - да, — сообщил Рене, — а вот Доно там так и не появился.

Майлз нахмурился. — Да? Я так понял, он на этот прием собирался. И рассчитывал, что из вас двоих командуешь именно ты.

— В двух местах сразу быть невозможно, — Рене помедлил. — Байерли своего кузена вчера обыскался. Весь вечер спрашивал, где тот, а потом сам уехал его искать и уже не вернулся.

— Вот как. — Если... да нет, черт возьми! Если бы Доно, скажем, погиб этой ночью, от разговоров гудела бы сейчас вся палата. Новости среди столичных оруженосцев распространяются почти мгновенно, и СБ уже тоже уведомили бы, и вообще. Так что Майлз не мог бы об этом не услышать. Верно ведь?

— Тасия здесь, —- вздохнул Рене. — Она сказала, что не может оставаться дома и ждать, не зная... будет ли к вечеру у нее дом.

— Все будет хорошо.

Майлз спустился в нижнюю часть палаты и, задрав голову, принялся разглядывать полукруглую гостевую галерею с резными деревянными перилами. Она тоже начала заполняться народом - родственниками, теми, у кого было право здесь быть, или кто просто сумел сегодня добыть пропуск. В заднем ряду затаилась и Тасия Форбреттен, еще бледнее, чем ее муж; ее сопровождала одна из сестер Рене. Майлз приветствовал ее оптимистиччно поднятым вверх большим пальцем, хотя сам оптимизма совершенно не испытывал.

В палату понемногу просачивались прибывающие. Объявилась компания Бориса Формонкрифа, среди них и молодой Сигур Форбреттен, вежливо и опасливо кивнувший своему кузену Рене. Он не рискнул претендовать на скамью Рене, а сел под крылышко к своему тестю. И одет Сигур был нейтрально; его консервативный дневной костюм и не посягал на сходство с мундиром Дома Форбреттенов. Казалось, он нервничал, что могло бы приободрить Майлза, не знай он, что это обычная манера поведения Сигура. Майлз вернулся на свое место и принялся успокаивать собственные нервы, считая входящих.

Тут Рене подошел к нему сам. — Где Доно? Я не смогу, как мы собирались, уступить ему место в Круге, если он опоздает.

— Не паникуй. Консерваторы будут не хуже нашего тянуть резину, откладывая главный вопрос повестки дня, пока не соберутся все их люди. А ведь кое-кого они так и не дождуться. Если понадобится, я сам возьму слово и начну трепаться, но пока пусть волокиту устраивают они.

— Ладно, — согласился Рене и сел на свое место. Он положил руки на стол и сплел пальцы, словно пряча дрожь.

Проклятье, у Доно целых двадцать оруженосцев! Он не может пропасть незаметно. Потенциальному графу должно быть по силам самому найти дорогу до Палаты Совета. Его не должен приводить сюда за ручку Майлз. Леди Донна всегда славилась своими эффектными опозданиями и театральными появлениями, однако Майлз полагал, что эту привычку она бросила вместе с прочим багажом на Колонии Бета. Он побарабанил пальцами по столу, отвернулся, чтобы Рене не было видно его лица, и нажал кнопку наручного комма.

— Пим? — тихо окликнул он.

— Да, милорд? — тут же отозвался Пим, дежурящий на парковке возле замка. Там он охранял лимузин Майлза и, конечно же, болтал с оруженосцами всех прочих шестидесяти домов, несущими ту же службу. Поправка: почти всех. Граф Форвользе всегда приезжал один и на такси. Впрочем, его-то пока не было.

— Я хочу, чтобы ты позвонил в особняк Форратьеров и выяснил, выехал ли уже лорд Доно. Если его что-то задержало, прими меры и заставь его поспешить. Все, что ни потребуется, ясно? Потом сообщи мне о результатах.

— Понял, м'лорд, — крошечный индикатор комма потух.

В зал прошествовал Ришар Форратьер, выглядевший вызывающе драчливо в аккуратном графском мундире Дома Форратьеров. Он разложил свои бумаги на столе форратьеровского Округа, в центре второго ряда, оглядел зал и не спеша направился к Майлзу. Синий с серым мундир сидел на нем довольно неплохо, но, когда Ришер подошел, то Майлз к своему тайному удовольствию заметил, что, судя по виду, боковые швы недавно распускали. Сколько же лет Ришар просто хранил его у себя в гардеробе в ожидании этой минуты? Майлз приветствовал его легкой улыбкой, скрывая гнев.

— Говорят, — прорычал ему Ришар вполголоса, не в силах спрятать собственный гнев как следует, — что честный политик - это тот, кто продается только раз. Вы и под это определение не подходите, Форкосиган.

— Вам стоило быть умнее, выбирая себе врагов, — выдохнул Майлз в ответ.

— Как и вам, — буркнул Ришар. — Я не блефую. Вы в этом сможете убедиться сегодня же. — И он удалился, чтобы обсудить что-то с группой, собравшейся вокруг стола Формонкрифа.

Майлз подавил раздражение. По крайней мере, они заставили Ришара задергаться - иначе тот не вел бы себя как последний осел. Проклятье, где же Доно? Майлз исчеркал все поля своего списка рисунками ручного оружия наемников, мрачно размышляя, как же ему не хочется, чтобы следующие сорок лет Ришар сидел в Совете у него за спиной.

Палата уже заполнялась, в ней делалось все шумней, жарче и оживленней. Майлз вствал и обошел ее кругом, здороваясь с каждым из своих союзников-прогрессистов и задерживаясь на минутку возле тех, кто по его списку проходил как колеблющийся, дабы спешно сказать им еще пару слов в поддержку Рене и Доно.

Когда до начала заседания оставалась минута, появился Грегор - вышел из небольшой двери за императорским помостом, ведущей в его личную комнату для совещаний. Он занял свое традиционное место - на простом походном табурете, лицом ко всем своим графам, - и обменялся кивком с Лордом-хранителем Спикерского Круга. Майлз оборвал беседу на полуслове и скользнул за свой стол. Точно в назначенный час Лорд-хранитель призвал зал к порядку.

А от Доно по-прежнему ни слуху, ни духу, черт возьми! Но и в команде соперников тоже некомплект. Как Майлз и предсказывал, несколько графов-консерваторов воззвали к своему законному праву на двухминутные выступления и принялись передавать место в Круге друг другу, выдерживая между выступлениями множество долгих, полных бумаготворчества, пауз. Графы, привычные к подобным упражнениям, тем временем сверяли часы, подсчитывали присутствующих и устраивались поудобнее. Грегор бесстрастно наблюдал, не выказывая на хладнокровной физиономии ни малейшего признака нетерпения - как и любой другой эмоции.

Майлз закусил губу, сердце учащенно забилось. Да, передача дела в слушание очень похожа на бой.

Что бы он ни оставил недоделанным, исправлять теперь слишком поздно. Пошел. Пошел. Пошел.

***

У Катерины перехватило горло от нахлынувшей тревоги, когда, открыв дверь на звонок, она увидела на тетином крыльце Хьюго с Василием. Затем тревогу вытеснил гнев: именно по вине этих двоих встречи с родными не приносили ей былой радости. Она была готова возмущенно протестовать, упирая на то, что она как раз держит слово. "Сперва дождись обвинений". Но, совладав со взрывом эмоций, лишь поинтересовалась неприветливо: — Ну? Что вам теперь нужно?

Мужчины переглянулись. — Можно нам войти? — попросил Хьюго.

— Зачем?

Василий стиснул кулаки, потом вытер взмокшую ладонь о брючину. Сегодня он предпочел лейтенантский мундир. — Это очень срочно.

Василий так нервничал, словно был готов возопить о помощи и спасении от столичного разврата. Катерина испытала непреодолоимый соблазн захлопнуть перед обоими дверь - и пусть Василия сожрут ужасные людоеды, каковые, по его мнению, населяют переулки - или гостиные - Форбарр-Султаны. Но Хьюго добавил, — Пожалуйста, Катерина. Это и правда очень срочно.

Она нехотя впустила их, жестом пригласив в тетин кабинет.

Присаживаться гости не стали. — Никки здесь? — немедля поинтересовался Василий.

— Да. А что?

— Я хочу, чтобы вы немедленно приготовили его к отъезду. Я должен увезти его из столицы как можно скорее.

Что?! — практически взвизгнула Катерина. — Почему? Что за вранье вы проглотили на сей раз? Я не виделась и не разговаривала с лордом Форкосиганом ни разу, кроме одного короткого визита позавчера, чтобы сообщить, что я под домашним арестом. А на это вы были согласны! Хьюго тому свидетель!

Василий замахал руками. — Не в этом дело! Я получил новые, и куда более тревожные, сведения.

— Если они из того же самого источника, что и прежде, то вы, Василий Форсуассон, больший дурак, чем я могла представить.

— Я все проверил, позвонив лично лорду Ришару. За два последних дня я узнал о нынешней нестабильной ситуации намного больше. Ришар Форратьер намерен сегодня же утром, как только будут признаны его права на графство, обвинить лорда Форкосигана перед Советом в убийстве моего кузена. И в этот момент столичные стены захлестнет кровь.

У Катерины скрутило желудок. — О, нет! Идиот..!

Как раз на этих словах из кухни пришла тетя Фортиц, привлеченная громкими голосами. Ходящий за нею хвостиком Никки хотел было восторженно заорать "Дядя Хьюго!", но увидев, как напряжены лица взрослых, притих.

— А, привет, Хьюго, — поздоровавлась тетя Фортиц и добавила неуверенно: — И, гм... Василий Форсуассон, верно?

О предыдущем визите этой парочки Катерина рассказала ей с Никки лишь в самых общих чертах. Никки тогда возмутился и немного испугался. А тетя Фортиц поддержала Майлза: любые попытки разобраться с этим недоразумением стоит отложить до возвращения дяди Фортица.

Хьюго приветствовал ее вежливым кивком и с жаром подхватил объяснение: — Я вынужден согласиться с Катеринойв оценке Ришара, но это лишь подтверждает опасения Василия. Мне трудно вообразить, что же заставило Форратьера решиться на подобное действия, пока в столице сам Эйрел Форкосиган. Я думал, у него хватит здравого смысла хотя бы подождать возвращения вице-короля на Сергияр, прежде чем нападать на его наследника.

— Эйрел Форкосиган?! — закричала Катерина. — А Грегор?! Полагаешь, он слепо поверит нападкам на своего Голоса? Или простит попытку устроить грандиозный публичный скандал за две недели до своей свадьбы? Ришар не просто дурак, он спятил. — Или впал в слепую панику, но только почему?

— Спятил, наверное, — согласился Василий, — В конце концов, он же Форратьер. И если дело дойдет до уличных боев между высшими форами, как уже бывало прежде, никто в столице не будет в безопасности. А особенно те, кого они ухитрились втянуть в свои дела. Я хочу, чтобы Никки успел уехать как можно дальше, прежде чем закончится голосование. Линию монорельса ведь могут и перекрыть. Так было во время мятежа Фордариана. — Жест в сторону тети Фортиц предлагал ей подтвердить этот факт.

—Было, — признала она. — Но даже военные действия не разрушили всю столицу. Бои шли в отдельных местах.

— Но вокруг Университета бои были, — моментально напомнил Василий.

— Да, немного.

— А ты видела? — полюбопытствовал Никки, немедленно отвлекштсь на интересный рассказ.

— Мы знали, где стреляют, детка, и обходили это место стороной, — ответила ему бабушка.

Василий неохотно добавил: — Я и вас приглашаю присоединиться к нам, Катерина... как и госпожу Фортиц, разумеется. Лучше всего вам было бы укрыться у брата, — он показал на Хьюго. — Раз уж всем известно, что вы привлекли внимание лорда Форкосигана, вы сами рискуете сделаться мишенью.

— А вам в голову не приходило, что враги Майлза сделали из вас точно такую мишень? Что вами манипулируют, что вы позволили им превратить себя в инструмент для достижения их целей? — Катерина вздохнула поглубже, пытаясь успокоиться. — Не подумал ли случайно хоть один из вас, что Ришара Форратьера могут и не признать графом? Что вместо него графство перейдет лорду Доно?

— Этой сумасшедшей бабе? — удивленно произнес Василий. — Быть того не может!

— Не сумасшедшей и не бабе, — отрезала Катерина. — И если он станет графом Форратьером, вся эта ваша суета окажется ни к чему.

— Я не собираюсь ставить на этот шанс мою - или Никки - жизнь, мадам, — сухо отрезал Василий. — Если вы предпочитаете оставаться здесь и рискнуть - уговаривать не буду. Но у меня есть непреложный долг - защитить Никки.

— И у меня, — спокойно поправила Катерина.

— Но, мама, — проговорил Никки, стараясь разобраться в этой быстрой перепалке, — лорд Форкосиган не убивал папу.

Василий слегка наклонился к нему и улыбнулся, печально и сочувственно. — Откуда тебе знать, Никки? — спросил он ласково. — Этого никто не может знать. В том-то и проблема.

Никки резко поджал губы и неуверенно покосился на мать. Он просто не знал - как не знала и она сама, - должен ли он хранить в полной тайне сам факт своего личного разговора с императором.

Катерина вынуждена была признать, что тревога Василия заразительна. Хьюго ее явно подхватил. Не важно, что уже давно раздоры между графами не угрожали стабильности Империи; этот факт не сделает тебя менее мертвым, если тебя угораздит попасть под перекрестный огонь до его подавления имперскими войсками.

— Василий, скоро свадьба Грегора, и столица кишит СБшниками. При малейшем поползновении на общественные беспорядки любой нарушитель - сколь угодно высокого ранга, - будет повержен так быстро, что удара и заметить не успеет. Ваши опасения... преувеличены. — Она хотела сказать “беспочвенны”. Но что если Ришар получит свое графство, а вместе с ним - и право выдвигать обвинения против равных в Совете?

Василий покачал головой. — Лорд Форкосиган нажил себе опасного врага.

— Лорд Форкосиган - сам опасный враг! — Она прикусила язык, но слишком поздно.

Василий смерил ее долгим взглядом, покачал головой и обратился к мальчику: — Никки, иди собирай свои вещи. Я тебя забираю.

Никки перевел взгляд на Катерину. — Мама? - неуверенно спросил он.

Что там Майлз говорил насчет плена старых привычек? Сколько раз она уступала желаниям Тьена в том, что касалось Никки, даже когда была не согласна с его решением, - он был отец Никки, он имел право. Потому что вынуждать Никки выбирать между родителями казалось ей почти такой же жестокостью, как разорвать его на части. Никки не был пешкой в их конфликтах. А то, что он оставался у Тьена в заложниках из-за специфического неравноправия барраярских законов об опеке, имело лишь второстепенное значение, - хотя не раз она упиралась спиной в эту стену.

Но, черт возьми, Василию Форсуассону она никакой клятвы чести не давала! Ему не принадлежит половина души Никки. Что, если они с Никки теперь не игрок и пешка, но союзники, вместе выдерживающие осаду? Какие возможности это открывает?

Она скрестила руки на груди и промолчала.

Василий потянулся схватить Никки за руку. Тот нырнул за спину Катерины и завопил: — Мама, я ведь не должен ехать, да? Я вечером к Артуру собирался! Не хочу идти с ним! — Его голос дрожал, он был ужасно расстроен.

Василий набрал воздуху и попытался восстановить положение и собственное достоинство. — Сударыня, управьтесь с вашим ребенком!

Долгое мгновение она глядела на него в упор. — Но, Василий, — произнесла она вкрадчиво, — вы же сами отбираете у меня власть над Никки. Вы явно не доверяете моему мнению в вопросах его здоровья и безопасности. Так как я могу с ним управиться?

Тетя Фортиц поморщилась, уловив этот намек; Хьюго, отец троих детей, тоже все понял. Катерина только что дала Никки молчаливое разрешение перейти любые границы. Но холостяк Василий пропустил эту тонкость мимо ушей.

Тетя Фортиц тихо начала: — Василий, вы действительно считаете, что это разумно...

Василий решительно протянул руку. — Никки. Поторапливайся. Мы должны успеть на поезд 11-05 с вокзала Северных Ворот!

Никки спрятал руки за спину и храбро заявил: — Нет.

— Если мне придется тащить тебя на руках, я так и сделаю! — тоном последнего предупреждения пригрозил Василий.

Никки решился: — А я орать буду. Всем расскажу, что вы меня силой увозите. Скажу им, что вы не мой отец. И все это будет правдой!

Хьюго явно встревожился. — Ради Бога, Василий, ты сейчас доведешь парнишку до истерики. Дети способны вопить часами. При этом все вокруг смотрят на тебя, как на живое воплощение Пьера Кровавого, а пожилые леди даже подходят и угрожают...

— Именно так я и сделаю, — вмешалась тетя Фортиц. — Господа, позвольте мне отговорить вас...

Раздраженный, побагровевший Василий снова попытался схватить мальчика, но Никки оказался быстрее, в этот раз спрятавшись за бабушку. — Я всем расскажу, что меня похитили для моральных целей! — продекламировал он из-за этого надежного укрытия.

Шокированный Василий осведомился у Хьюго, — Откуда ребенок знает о таких вещах?

Хьюго пожал плечами. — Наверное, услышал где-то фразу. Знаешь, дети часто повторяют всякое.

Василий явно ничего подобного не знал. Слабая память, быть может?

— Слушай, Никки, — стал уговаривать Хьюго, чуть подавшись вперед, чтобы видеть Никки, укрывшегося за спиной кипящей возмущением госпожи Фортиц. — Если не хочешь ехать с Василием, можешь погостить вместо этого у нас с тетей Розали. Поживешь вместе с Эди и мальчиками.

Никки заколебался. Катерина тоже. Еще немного усилий, и уловка могла бы сработать, но тут Василий сцапал отвлекшегося Никки за руку: — Ха! Попался!

— Ой! Ой-ой! — завопил Никки.

Может быть, это случилось потому, что у Василия не было тренированного родительского слуха, способного мгновенно отличить крик настоящей боли от шума ради пущего эффекта, но когда Катерина мрачно шагнула вперед, он отшатнулся и машинально ослабил хватку. Никки вырвался и бросился к лестнице на второй этаж.

— Не пойду! — вопил Никки, взлетая по лестнице. — Не хочу, не буду! Не заставите! Мама не хочет, чтобы я уезжал! — Наверху он развернулся и, быстро пятясь, проорал раздразненному Василию, бросившемуся за ним: — Вы еще пожалеете, что расстроили маму!

Хьюго, десятью годами старше Форсуассона и умудреней жизнью, с досадой покачал головой и медленно последовал за ним по лестнице. Процессию замыкала тетя Фортиц, очень встревоженная и чуть посеревшая. Наверху хлопнула дверь.

Катерина с колотящимся от бега и волнения сердцем влетела в холл второго этажа, когда Василий, стоя перед дверью дядиного кабинета, изо всех сил дергал круглую ручку.

— Никки! Открой дверь! Отопри немедленно, слышишь? — Василий оглянулся и умоляюще воззрился на Катерину. — Сделайте же что-нибудь!

Катерина прислонилась к стене напротив, скрестила руки на груди и медленно улыбнулась. — Я знаю лишь одного человека, сумевшего уговорить Никки выйти из запертой комнаты. И здесь его нет.

— Прикажите ему выйти!

— Если вы всерьез вознамерились взять его под свою опеку, это ваша проблема, Василий, — холодно отказалась Катерина. Первая проблема из многих, подразумевалось в ее словах.

Добравшийся, наконец, до верха запыхавшийся Хьюго предположил: — Дети потихоньку успокаиваются и в конце концов выходят. Быстро, если там нет никакой еды.

— Никки, — сухо заметила тетя Фортиц, — знает, где профессор прячет печенье.

Василий выпрямился и смерил взглядом тяжелую деревянную дверь со старинными, массивными железными петлями. — Мы могли бы ее высадить? — предложил он нерешительно.

— Только не в моем доме, Василий Форсуассон! — отрезала тетя Фортиц.

— Тогда принесите мне отвертку! — потребовал Василий у Катерины.

Она не шевельнулась. — Поищите ее сами. — Она не добавила вслух "кретин и растяпа", но ее, похоже, поняли.

Василий вспыхнул от гнева, но снова склонился к двери. — Чем он там занят? Я слышу голоса.

Хьюго наклонился тоже. — По-моему, он включил комм-пульт.

Тетя Фортиц быстро покосилась на двери своей спальни в дальнем конце коридора. Оттуда вела дверь в ванную, общую для спальни и кабинета профессора. Что ж, если тетя Фортиц не намерена показывать неохраняемый обходной маршрут мужчинам, прильнувшим ухом к двери, то с какой стати это делать Катерине?

— Я слышу два голоса. Черт возьми, кому ребенок может звонить по комму? — риторически вопросил Василий.

Внезапно Катерина поняла, что знает, кому. У нее перехватило дыхание. — О боже, — слабо выговорила она. Тетя Фортиц одарила ее изумленным взглядом.

Какое-то истерическое мгновение Катерина размышляла, не броситься ей в обход, ворвавшись в комнату через вторую дверь, чтобы выключить комм-пульт прежде, чем станет поздно. Но в ее памяти прозвучал смеющийся голос: "... и давайте посмотрим, что получится".

Да. Давайте.

***

В Спикерском Круге бубнил один из союзных Борису Формонкрифу графов. Интересно, подумал Майлз, насколько еще хватит этой тактики проволочек? Грегор, похоже, крепко заскучал.

Из двери малого конференц-зала появился личный оруженосец императора, поднялся на помост и что-то прошептал на ухо свому повелителю. На лице Грегора промелькнуло и тут же исчезло удивление, он ответил парой слов и движением руки отослал оруженосца прочь. По едва заметному императорскому жесту подошел лорд-протектор Спикерского Круга. Майлз напрягся, ожидая, что Грегор сейчас потребует прекратить волокиту и распорядиться о начале голосования. Но лорд-протектор лишь кивнул и вернулся на свое место. Грегор поднялся и вышел в дверь за помостом. Выступавший граф покосился на это передвижение, помедлил, затем продолжил. Вряд ли это что-то важное, успокоил себя Майлз; даже императорам время от времени приходится ходить в туалет.

Майлз улучил минуту снова включить комм. — Пим? Как дела у Доно?

— Я только что получил подтверждение из особняка Форратьеров, — отрапортовал Пим через мгновение. — Доно едет сюда. Его сопровождает капитан Форпатрил.

— Только едет?!

— Похоже, он появился дома лишь менее часа назад.

— Что он делал всю ночь? — Не мог же Доно прошляться по бабам вместе с Айвеном до самого утра голосования! С другой стороны, если он хотел этим кое-что доказать... — Ладно, неважно. Просто позаботься, чтобы сюда он добрался нормально.

— Мы именно этим сейчас заняты, м'лорд.

Грегор действительно вернулся через примерно такой промежуток времени, какой нужен, чтобы отлить. Он уселся на свое место, не беспокоя выступавшего в Спикерском Кругу, но в сторону Майлза кинул странный взгляд, досадливый и слегка смущенный. Майлз выпрямился и уставился на него в ответ, но больше намеков не дождался; наоборот, лицо Грегора снова приняло свое обычное невозмутимое выражение, способное скрывать что угодно - от предельной скуки до ярости.

Нет, Майлз не доставит своим противникам удовольствия видеть, как он грызет ногти. Но скоро у Консерваторов иссякнут ораторы, разве что появится кто-то еще из их команды. Майлз снова пересчитал головы или, скорее, обозрел пустые места. Для столь важного голосования количество отсуствующих было слишком велико. Не было ни Фортугарова, ни его депутата, как и обещала леди Элис. Также не явились, что хуже поддавалось объяснению, Форхалас, Форпатрил, Форфолс и Формюир. Правда, невелика потеря, ведь голоса троих из них - а то и всех четверых - точно отданы консервативной фракции. В ожидании Майлз принялся разрисовывать лист с другой стороны причудливым орнаментом из кинжалов, мечей и маленьких взрывов.

***

— ... сто восемьдесят девять, сто девяносто, сто девяносто один, — с явным удовольствием в голосе подсчитывал Энрике.

Карин остановила задачку на лабораторном комме и вынунула голову из-за дисплея, чтобы взглянуть на эскобарского ученого. Тот с помощью Марсии завершал последнюю инвентаризацию отловленных форкосигановских жуков, сразу же пересаживая их в свежевычищенный стальной лоток, стоявший открытым на лабораторном столе.

— Нам не вернули всего девять особей, — радостно продолжал Энрике. — Меньше пяти процентов убыли - приемлемая величина потерь для этого злосчастного инцидента. Пока у меня есть ты, моя дорогая.

Он повернулся к Марсии, протянул руку и достал из-за ее спины банку, где сидела королева форкосигановских жуков, доставленная только вчера ночью торжествующей младшей дочкой оруженосца Янковского. Наклонив банку, он нежно вытряхнул насекомое на подставленную ладонь. Королева, согласно измерениям Энрике, подросла за время превратностей своего бегства на добрых два сантиметра и теперь занимала всю ладонь, да еще свешивалась по сторонам. Ученый поднес ее к лицу, ласково причмокивая и поглаживая кончиком пальца короткие надкрылья. Жучиха сильно, до крови, впилась в его палец коготками и зашипела в ответ.

— Такой звук они издают, когда довольны, — объяснил Энрике скептически глядящей на это зрелище Марсии.

— А-а, — протянула она неопределенно.

— Хочешь погладить? — Энрике приглашающим жестом протянул ей гигантское насекомое.

— Ну-у... почему бы и нет? — Марсия повторила его опыт, за что была вознаграждена очередным шипением. Жучиха выгнула спинку. Марсия криво улыбнулась.

Карин подумала, что любой мужчина, который считает прекрасным времяпровождением кормление, ласку и заботу о твари, в основном отвечающей на его обожание недружелюбным шипением, отлично уживется с Марсией.

Энрике, еще немного пощебетав над королевой, посадил ее в стальной лоток, к рабочему потомству, готовому ее встретить, почистить и окружить заботой.

Карин излила свои чувства глубоким вздохом и вновь сосредоточилась на расшифровке каракулей Марка - заметок по анализу цена/себестоимость для пяти наиболее перспективных пищевых продуктов. Как их назвать - вот это будет задачка. Предложения Марка совершенно невыразительны. А спрашивать Майлза и вовсе нет никакого смысла - он злобно посоветует что-то вроде Рвотной Ванили или Тараканьих Хлопьев.

Нынче утром в особняке Форкосиганов было очень тихо. Все оруженосцы - кроме тех, что забрал с собой Майлз - сопровождали вице-короля с вице-королевой на какой-то изысканный официальный завтрак, устраиваемый в честь будущей императрицы. Большую часть прислуги на утро отпустили. Марк ухватился за возможность - и Матушку Кости, ставшую их постоянным консультантом по развитию продукции - и уехал посмотреть в действии заводик по упаковке молока. Ципис нашел в Хассадаре аналогичное предприятие, переезжающее в помещение побольше, и обратил внимание Марка, что остающееся оборудование пригодилось бы им в производстве продуктов из жучиного масла.

Утренний путь Карин на работу был очень коротким. Прошлой ночью она впервые спала вместе с Марком в особняке Форкосиганов. К ее тайной радости, к ним отнеслись не как к детям, преступникам или слабоумным, но с тем же уважением, как и к любой взрослой паре. Они закрыли дверь спальни Марка, а что за ней происходило - касалось только их двоих. Утром Марк отправился по делам, весело насвистывая под нос - и фальшивя, поскольку явно унаследовал от своего брата-прародителя полное отсутствие музыкального слуха. Карин тоже тихонько мурлыкала, но куда более мелодично.

Она отвлеклась на нерешительный стук по дверному косяку. В дверях лаборатории стояла чем-то озабоченная горничная. Вообще-то прислуга дома Форкосиганов традиционно избегала этого коридора. Одни боялись масляных жуков. Большинство других опасалось, что рассыплются шатающиеся стопок литровых емкостей с жучиным маслом, которыми коридор уже был заставлен с обеих сторон до самого потолка. И решительно все усвоили, что, рискнув появиться здесь, они будут затащены в лабораторию и привлечены к дегустации очередного образца продукции. Последняя угроза обеспечивала обитателям лаборатории тишину и беспрепятственную работу. А эта юная леди, насколько помнила Карин, разделяла все три вида опасений.

— Мисс Куделка, мисс Куделка ... и доктор Боргос, к вам посетители.

Шагнув в сторону, горничная пропустила в лабораторию двоих мужчин. Один был тощим, а другой... здоровенным. На обоих были слегка помятые в дороге костюмы, в эскобарском стиле - как опознала Карин по опыту сосуществования с Энрике. Тощий - то ли моложавый мужчина средних лет, то ли молодой человек с манерами среднего возраста, трудно сказать, - сжимал в руках набитую бумагами папку. Крупный тип просто маячил рядом.

Тощий шагнул вперед и обратился к Энрике: — Вы - доктор Энрике Боргос?

Энрике встрепенулся, услышав эскобарский выговор - первое дыхание родного дома за время его долгого, одинокого изгнания среди барраярцев. — Да?

Тощий мужчина радостным жестом воздел ту руку, которая не была занята папкой. — Наконец-то!

Энрике улыбнулся с застенчивым пылом. — О, вы слышали о моей работе? Вы случайно не... инвесторы?

— Вряд ли, — Тощий свирепо усмехнулся. — Я - судебный пристав офицер Оскар Густиоз - а это мой помощник, сержант Муно. Доктор Боргос... — Густиоз официально положил руку на плечо Энрике, — вы арестованы на основании ордера Планетарных Кортесов Эскобара за мошенничество, хищение в особо крупных размерах, неявку в суд и несоблюдение условий освобождения под залог.

— Но, — залопотал Энрике, — тут же Барраяр! Здесь вы не можете меня арестовать!

— О, еще как могу, — мрачно произнес Густиоз. Он плюхнул на лабораторный табурет, с которого только что встала Марсия, папку с кармашками и, щелкнув замочком, открыл. — Здесь у меня имеются, по порядку: официальный ордер на арест, выданный Кортесами... — принялся он перелистывать бумаги, все покрытые печатями, со следами сгибов и нацарапанными вручную резолюциями, — предварительное согласие на экстрадицию, данное барраярским посольством на Эскобаре; три приложенных к нему дополнительных прошения, все три одобрены; окончательное согласие Имперской Канцелярии в Форбарр-Султане... предварительный и окончательный ордер из Окружной Канценлярии графства Форбарра... восемнадцать отдельных разрешений на перевозку заключенного через барраярские имперские скачковые станции отсюда и до дому... и, наконец, самое последнее - но не самое малое! - лицензия Муниципальной Охраны Форбарр-Султаны, подписанная лично лордом Форбонном. Мне потребовалось больше месяца, чтобы проложить себе путь через все эти бюрократические препоны, и я и ни часу больше не потрачу на этот отсталый мир. Можете взять с собой одну сумку с вещами, доктор Боргос.

— Но, — закричала Карин, — Марк же заплатил за Энрике заклад! Мы его выкупили его - и он теперь наш!

— Конфискация залога не ликвидирует уголовные обвинения, мисс, — сухо проинформировал ее эскобарский пристав. — Она их отягощает.

— Но... почему вы арестовываете Энрике, а не Марка? — озадаченно спросила Марсия. Она не сводила глаз со стопки бумаг.

— Не подавай идеи, — сквозь зубы шикнула Карин.

— Если вы, мисс, говорите об опасном сумасшедшем, известном как лорд Марк Пьер Форкосиган, - я пытался. Поверьте мне, пытался. Я потратил полторы недели в попытках собрать на него документы. У него Дипломатический иммунитет класса III, защищающий практически от всего, за исключением предумышленного убийства. К тому же я обнаружил, что стоит мне только правильно произнести его фамилию, как это воздвигает чертову каменную стену тупости между мной и любым барраярским клерком, секретарем, посольским офицером или чиновником. Одно время я боялся, что свихнусь. А потом просто смирился с разочарованием.

— И лекарства тоже помогли, мне так кажется, сэр, — дружески заметил Муно. Начальник сердито на него покосился.

— Но вам от меня не сбежать, — заявил он Энрике. — Один чемодан. И немедленно.

— Вы не можете вот так, безо всякого предупреждения, просто вломиться сюда и забрать его! — запротестовала Карин.

— Вы хоть представляете, сколько сил я потратил на то, чтобы его точно не предупредили ? — вопросил Густиоз.

— Но Энрике нам нужен! Он - основа нашей новой фирмы! Весь наш исследовательский и внедренческий отдел в одном лице. Без него не будет никаких жуков, способных питаться барраярской флорой!

Без Энрике не появится никакого заводика, произвоящего продукты из жучиного масла - значит, ее акции не будут стоить ни гроша. Вся ее летняя работа и организационные труды Марка пойдут псу под хвост. Никакой прибыли... никакого дохода... никакой взрослой независимости... никаких жарких сексуальных забав с Марком - одни лишь долги, позор и толпа самодовольных родственников, один за другим повторяющих: "Мы же тебе говорили!"... — Вы не можете его забрать!

— Напротив, мисс, — возразил офицер Густиоз, собирая свою стопку документов, — могу и сделаю это.

— Но что ждет Энрике на Эскобаре? — спросила Марсия.

— Суд, — произнес Густиоз омерзительно довольным тоном, — а потом, о чем я искренне молюсь, - тюрьма. На долгое, долгое время. Надеюсь, ему придется отвечать и за судебные издержки. Ревизоры будут орать, когда я предъявлю свои дорожные чеки. Начальница говорила мне, мол, это все равно что в отпуск съездить, мол, на какие-то пару недель... А я не видел жену и семью уже два месяца!

— Но это же жутко расточительно! — возмутилась Марсия. — Зачем запирать его в камеру на Эскобаре, когда он может принести реальную пользу человечеству здесь? — Карин догадалась, что сестра тоже подсчитала, с какой скоростью упадут в цене ее акции.

— Это пусть решают разгневанные кредиторы доктора Боргоса, — отманулся Густиоз. — Я только выполнил свою работу. Наконец-то.

Энрике выглядел ужасно расстроенным. — Но кто позаботится о моих бедных девочках? Вы не понимаете!

Густиоз растерялся и обеспокоенно уточнил: — В ордере не упомянуто ни о каких иждивенцах. — Он в замешательстве покосился на Карин с Марсией.

— И вообще, как вы сюда попали? Как миновали охранника СБ в воротах? - запоздало поинтересовалась Марсия.

Густиоз помахал своей растрепанной стопкой бумаг. — Страница за страницей. В течение сорока минут.

— Охрана настаивала на проверке каждого документа, — пояснил сержант Муно.

— А где Пим? — торопливо стала выспрашивать Марсия у горничной.

— Уехал вместе с лордом Форкосиганом, мисс.

— Янковский?

— И он тоже.

— Еще кто-нибудь?

— Все остальные уехали с милордом и миледи.

— Черт! А как начет Роика?

— Он спит, мисс.

— Сходи за ним и пришли его сюда.

— Ему не понравится, что его разбудили не в смену, мисс... — занервничала горничная.

— Пришли его!

Медленно и неохотно горничная двинулась к выходу.

— Муно, — скомандовал Густиоз, с возрастающей тревогой наблюдавший за их разговором, — бери его! — Он указал на Энрике.

— Есть, сэр, — Муно схватил Энрике за локоть.

Марсия вцепилась в другую руку Энрике. — Нет! Стойте! Вы не можете забрать его!

Густиоз мрачно поглядел вслед уходившей горничной. — Пошли, Муно.

Муно потащил. Марсия потянула в другую сторону. "Ай!", взвыл Энрике. Карин схватила первое, что ей подвернулось под руку и могло сойти за оружие - металлический метр, - и закружилась вокруг них. Густиоз сунул папку с бумагами под мышку и протянул руку к Марсии, намереваясь ее оттащить.

— Быстрей! — завизжала Карин на горничную, а сама попыталась подсечь Муно, сунув металлический метр ему между колен. Вокруг Энрике, словно вокруг оси, кружилась целая толпа, и попытка эта Карин удалась. Муно выпустил Энрике, тот рухнул на Марсию и Густиоза. В отчаянной попытке удержать равновесие Муно с силой хлопнул рукой по стенке поддона с жуками, балансировавшего на краю лабораторного стола.

Ящик из нержавеющей стали взлетел в воздух. Сто девяносто два обалдевших коричнево-серебистых масляных жука стартовали по неравномерной веерной траектории через всю лабораторию. А так как аэродинамические способности у них были не лучше, чем у кирпичей, то жуки дождем посыпались на борющихся людей; под ногами захлюпало и захрустело. Ящик одновременно с Муно с лязгом грохнулся об пол. Густиоз, пытаясь прикрыться от неожиданной атаки с воздуха, швырнул папку; покрытые разноцветными печатями документы присоединились в полете к масляным жукам. Энрике взвыл как одержимый. Муно заорал, отчаянно скидывая с себя жуков и пытаясь вскарабкаться на лабораторный табурет.

— Полюбуйтесь, что вы натворили! — заорала Карин на эскобарских полицейских. — Вандализм! Нападение! Уничтожение собственности! Уничтожение собственности фор-лорда на самом Барраяре! У вас теперь большие проблемы!

— Ой-ой! — рыдал Энрике, пытаясь стоять на цыпочках, чтобы свести к минимуму бойню на полу. — Мои девочки! Мои бедные девочки! Смотрите, куда ставите ноги, вы, убийцы безмозглые!

Королева, благодаря своему весу пролетевшая по наикратчайшей траектории, удрала под лабораторный стол.

— Что это за жуткие твари? — гаркнул Муно со всего насеста на качающейся табуретке.

— Ядовитые жуки, — злорадно сообщила ему Марсия. — Новое барраярское секретное оружие. Везде, где они коснутся тела, плоть распухнет, почернеет и отвалится. — Она предприняла отважную попытку запустить стрекочущего жука за шиворот или в штаны Муно, но он отшвырнул ее.

— Вовсе они не ядовитые! — с негодованием опроверг по-прежнему стоящий на цыпочках Энрике.

Густиоз, опустившись на пол, отчаянно собирал свои бумаги, стараясь сам не касаться расползшихся повсюду жуков и не давать им коснуться себя. Когда он поднялся на ноги, лицо его было багровым. — Сержант! — взревел он. — Слезайте оттуда! Хватайте арестованного! Мы уходим немедленно!

Муно, справившийся с первым испугом и немного сконфуженный тем, что коллега был свидетелем его бегства на табурет, осторожно шагнул на пол и профессиональным захватом заломил руку Энрике. К моменту, когда Густиоз подобрал последнюю из своих бумаг и как попало запихал их обратно в папку, Муно уже выволакивал Энрике за дверь.

— А моя законная одна сумка? — взвыл Энрике, когда Муно поволок его по коридору.

— Я куплю вам эту чертову зубную щетку в космопорте! — выдохнул идущай за ними запыхавшийся Густиоз. — И смену белья тоже. Заплачу из собственного кармана. Все что угодно, только прочь отсюда, прочь!

Карин с сестрой вылетели в дверь одновременно и застряли, столкнувшись в проеме друг с другом. Наконец, они выбрались в коридор, по которому уводили их будущее биотехнологическое процветание, все еще заверяющее, что масляные жуки - лишь безобидные и полезные симбионты.

— Мы не можем позволить его увезти! — закричала Марсия.

Едва Карин обрела равновесие, как рассыпался стоящий рядом штабель коробок с жучиным маслом, пара контейнеров глухо стукнула ее по голове и по плечам.

— Уй! — она машинально поймала пару тяжеленных - по килограмму с лишним каждая - коробок... и уставилась вслед отступающим мужчинам. Медленно прицелилась в затылок Густиоза, занесла руку с контейнером и сделала шаг назад.

Марсия, сражающаяся с лавиной падающих упаковок у противоположной стены, уставилась на нее округлившимися глазами, понимающе кивнула и точно так же ухватила собственный снаряд.

— Готовься, — выдохнула Карин, — Целься...


1 ! 2 ! 3 ! 4 ! 5 ! 6 ! 7 ! 8 ! 9 ! 10 ! 11 ! 12 ! 13 ! 14 ! 15 ! 16 ! 17 ! 18 ! 19 ! эпилог