заказать строительную экспертизу;купить вытяжной шкаф Краснодар
На главную страницу Лоис М. Буджолд

Эльза и братья

сказка от Форсуонов


Во времена войны то было. Какой войны-то? А известно какой, самой, что ни есть страшной: с цетагандийскими поганцами.

Жила была семья справная, да ладная: Форсуонами звалась. Отец с матерью, да детей 12 – 11 братьев: Анри, Антуан, Жером, Пьер, Леонард, Жорж, Эрик, Люций, Эжен, Альберт, Поль и сестра их малая, Эльза. Долго ли, коротко ли жили, да стали все дети взрослыми да красивыми. Долго ли коротко ли жили, да стали все дети взрослыми да красивыми. Пришла пора всех юношей женить, да графу от дел удаляться – но началась война лютая, и пошли все братья Форсуон во главе с графом в войска доблестные, барраярские, чтобы Родину защищать. А Эльза осталась в замке с матерью братьев и отца дожидаться.

Тяжелое то было время. Долго длилась война, и в году раз приходили в замок весточки страшные: о смерти Форсуонов. И вот 9 лет минуло, да боям конец пришел. Погоревали Эльза с матерью, да делать нечего - вот она, доля-то женская барраярская: кто не вернулся - тех оплакать, а вернувшихся - привечать добрым словом, да пиром.

Вернулись только три брата: Анри, Пьер да Эжен - остальные сложили буйны головы в битвах против флаеров чудовищных, да мутантов цетагандийских. Возвратились они героями, да стали краше прежнего. А уж храбрость их да доблесть была всему Барраяру известна: Анри был самим Императором награжден медалью за то, что в каждом бою саблей своей фамильной единым махом семерых цетагандийцев пронзал. Пьеру генерал Форкосиган заветную флягу подарил с надписью дарственной, что, мол, герою и для храбрости не надо хлебать, все одно - для веселья, за то что неустрашим он был даже перед самыми адскими машинами цетагандийскими: голыми руками танки их переворачивал. А Эжен званий наполучал с полтыщи, да в деле военном по лестнице карьерной продвинулся так, что выше него только генерал Форкосиган да Император были.

И был в честь возвращения их пир горой: и устриц с другого континента возили, и лучшую дичь выставили из лесов графских, и форелей нажарили-напекли, и погреба открыли. Ну, нашим-то братьям разве от вина из погребов-то семейных худо будет? Выпили они 500 бочек, да и сели в комнате курительной с гостями: войну вспомнить, да о будущем подумать. А гостей, надо сказать, с Округа и издалече было немало. Кто семью Форсуонов любил очень, а кто и люто ненавидел: шпионы да прихвостни цетагандийские.

Форы-то вокруг все молодые, да вина хмельного хлебнувшие, вот и говорит один:
- А что, братья форы, знаете вы, чего Барраяру нашему недостаёт?
- Чего? - вопрошают окружающие, - неужто вина?
- Нет! - отвечает один из братьев
- Неужто, денег?
- Девиц прекрасных да сговорчивых?
- Полей зеленых, да засеянных?
- Техники разной заморской?
- Может, генных технологий от проклятых цетов?
- Нет, нет и нет! - ответствуют им братья, смеясь: видать, удумали шутку.
- Не хватает нам, братья форы, Конституции, какая у всех есть, окромя как у нас, - заливается младший из братьев.
- Вот и удумали мы, - средний вступает, - свою конституцию, значит, учредить.
Зашипели все гости на них, кто-то за саблю вострую схватился, гневно смотрят на братьев да поверить не могут: как такие герои крамолу такую учинять могут?
Тут старший, наконец, вступает:
- А в Конституции той пунктов всего два сделать: пункт первый: Император правит всеми на Барраяре и всегда прав. Пункт второй: если Император не прав - смотри пункт первый!
И давай хохотать да по колену себя ладонью хлопать. Мол, не крамолу я на родную страну говорю, а насмехаюсь над темными инопланетчиками, вольнодумцами глупыми.

Посмеялись все добрые друзья семьи Форсуонов, выпили за Конституцию эту шуточную, а враги-то затаили злобу лютую.

Написали враги донос – да и как есть отправили в Темную башню, что стояла тогда посредь главной площади Форбар-Султаны – сидел там раньше маг и чародей. Колдун этот из мутантов был, оттого все его боялись, но силищу он имел огромную, потому и не трогали его до поры до времени. После окончания войны исчез тот мутант злобный, но тайное проклятие в башне оставил – о том я до поры вам не расскажу. А придет пора – вы расплачетесь от проклятья этого ужасного, что падет на голову храбрецам да красавцам.

А сейчас в Башне Император посадил своего верного министра – Наиглавнейшего политвоспитателя, чтобы тот дела государственные разбирал, да преступников наказывал. Долго ли, коротко ли – получил министр кляузу на семью Форсуонов, что они, мол, призывали Конституцию ввести, да Императора свергнуть, мутантом его сделать. Не поверил сразу Наиглавнейший политвоспитатель в то – знал он героев из семьи Форсуон, потому как товарищем их военным был – но что поделать? Надо прислушаться к доносу мерзкому. Приставил он следить за форами этими слуг своих, и велел, если про Конституцию они скажут – тотчас волочь негодяев в Башню, да посадить в подвалы каменные. Если лгут о них – то выйдут они оттуда после дознания, потому как слово форское в таком деле – твердо, и не лгут форы о таком. А нет – так и пусть сидят в темных казематах за свой умысел злой…

Форсуоны же о том не знали. И шутку свою про Конституцию решили на Совете Графов рассказать – да только сказал один из братьев «Конституция», как налетели слуги Наиглавнейшего политвоспитателя и повязали всех их, в казематы отвели – по обвинению в мятеже.

Долго ли, коротко ли – донесли ту весть до Эльзы, сестры их юной, что выросла уже в красавицу да умницу. Посокрушалась Эльза, да поехала в столицу – пасть в ножки к Наиглавнейшему политвоспитателю да Совету Графов, чтобы братьев смешливых вызволить. Долго ехала: недоедала-недопивала-недосыпала – вот как торопилась. Да не поспела: на третий день сидения братьев в казематах каменных пало на них проклятье ужасного Колдуна-мутанта, что он оставил, уходя из вотчины своей: все лучшее, что было в них каждые три часа оборачивалось своей противоположностью. Были они храбрыми, как львы, а стали трусливыми, как лебеди.

Оттого, когда пришел к ним министр вопрошать их о крамоле, испугались они того, чего не боялись никогда - суда праведного, да и сознались во всем, да еще с три короба сверх наговорили, думая смягчить приговор. Посокрушался Наиглавнейший политвоспитатель на товарищей своих глядя – да что тут сделать? Преступники они теперь перед всеми.

Прошел час - да снова проклятье с них спало - стали они звать стражу, чтобы привела та министра, да они правду скажут - но замешкалась стража, и снова он пришел лишь тогда, когда на братьев опять трусость напала.

Оттого так и сидели братья Форсуоны в темнице – а Эльза отправилась к Наиглавнейшему политвоспитателю, потому как не верила она в то, что братья её злодеи. Упросила министра, чтоб до казни они среди людей ходили, если вызовутся, да подвиги славные совершали – авось добрыми-то делами снимут своё проклятье, да честное имя смогут вернуть.